— Хорошо, я так и сделаю, — на ходу бросил он. — Но боюсь, что надо готовиться к худшему. Наверное, мне самому нужно будет передавать им деньги.
— Лайонелл, подожди! — окликнул его Кэпвелл. Тот обернулся:
— Что еще?
— Погоди, Лайонелл. Я не доверю тебе деньги. Здесь слишком большая сумма, а ты пребываешь в таком состоянии, что легко можешь потерять их.
— А что ты предлагаешь?
— Давай договоримся так: деньги пока останутся у меня дома, а потом, к назначенному сроку, то есть через пятьдесят минут, я сам принесу их на причал и передам тебе или Джулии.
— Как знаешь, — разочарованно произнес он. — Но прошу тебя, СиСи, не опаздывай — от этого зависит жизнь или смерть Августы. Я не могу рисковать во второй раз. И потом, можешь не бояться за свои деньги — я верну тебе миллион, чего бы мне это ни стоило.
— Хорошо. Можешь не сомневаться, я не опоздаю. Ты же знаешь, что я пунктуальный человек. Тем более, если это касается жизни Августы.
Локридж по-прежнему смущенно топтался у порога, словно хотел что-то добавить, но боялся. СиСи вопросительно посмотрел на него:
— Еще что-то, Лайонелл?
— Пожалуйста, не обращайся в полицию! Жизнь моей жены в опасности, никто не сможет гарантировать мне, что с ней ничего не случится. Вмешательство полиции в данном случае может только помешать.
— Лайонелл, разыскивай Джулию, — наставительно произнес он, — а об остальном не беспокойся. Все будет в порядке. Поторопись, у тебя осталось совсем немного времени.
— Да-да, конечно, я уже ухожу. Только, заклинаю Богом, СиСи, не подведи меня!
Его возбужденное состояние, очевидно, передалось и Кэпвеллу, потому что, закрывая за Локриджем дверь, он недовольно поморщился и едва заметно передернул плечами:
— Кажется, Лайонелл потерял всяческое самообладание, — с сожалением сказал он. — Еще минута — и он бы, наверное, впал в истерику.
— СиСи, ты был неделикатен, когда говорил о деньгах. Думаю, что с твоей стороны было неуместно напоминать ему об этом миллионе. Теперь он станет нервничать еще сильнее.
— Дорогая, сейчас я не могу полагаться на Локриджа. В таком состоянии он забудет чемодан в такси или в баре.
— Какая жалость, — тихо произнесла она, — какая жалость.
— Ты о чем?
— Какая жалость, что в момент такой ужасной трагедии вы не смогли найти путь к примирению.
— Я и Лайонелл должны были помириться? — недоуменно произнес он. — София, ты что, шутишь? Это не может произойти никогда и ни при каких условиях. Мы с Лайонеллом слишком разные люди.
— СиСи, как ты не понимаешь?! Вы с Лайонеллом, напротив, очень похожи друг на друга. Вместе вы могли бы быть непобедимыми.
СиСи смерил ее таким взглядом, как будто перед ним была не София, а пациентка клиники доктора Роулингса:
— Ты что, с ума сошла? Что это общего у меня с Лайонеллом? — брезгливо поморщившись, спросил он. — По-моему, нас ничто и никогда не объединяло.
— Да нет же, — настаивала она, — тебе стоило бы повнимательнее присмотреться к нему. Вы, наверняка, могли бы поладить.
Ченнинг-старший сунул руки в карманы брюк и, горделиво подняв голову, отвернулся:
— Это утопия, — тоном, не терпящим возражений, провозгласил он. — Нет на свете более разных людей, чем я и Лайонелл.
— Посмотри, что ты делаешь, СиСи, — ты ведь ему помогаешь. Разве это тебе ни о чем не говорит? — с энтузиазмом воскликнула она. — Сейчас ты помогаешь ему, а потом, если случится какая-либо непредвиденная ситуация, ты тоже сможешь рассчитывать на его поддержку.
— Чушь. Просто чрезвычайная ситуация вынудила нас к заключению временного перемирия. Когда эта проблема будет разрешена, мы вернемся к прежнему состоянию.
