Но вдруг для Августы все взорвалось. Стоило ему приехать в Санта-Барбару, и одним взглядом встретиться с Августой, как она мгновенно поняла, что жизнь еще не закончена. Он снова вернулся в этот город, но теперь уже не нищим и бездомным, а богатым и уверенным в себе. Августа никогда не сомневалась в том, что он сможет оправиться от удара, нанесенного ему двадцать лет назад. Но, убедившись в этом собственными глазами, она поняла, что никогда не переставала любить этого человека. Он тоже женился, завел детей, но воспоминания об Августе не оставляли его все эти два десятилетия.
Теперь, когда у них появилась возможность соединиться, она, не раздумывая, приняла решение. Теперь дороги назад для нее не было. Она не знала, как сложится ее будущая жизнь, не знала, что ее ожидает, но надеялась и верила, ее вела любовь.
Любовь двигала и Лайонеллом, когда он очертя голову выскочил на взлетную полосу и, не обращая внимания на одышку, устремился за таявшими в тумане фигурами.
— Августа! — кричал он. — Подожди!
Услышав знакомый голос, она обернулась и застыла на месте. Однако Джозеф, исполнявший в этом спектакле роль ее возлюбленного, потащил ее за локоть к трапу небольшого двухмоторного самолета.
— Пойдем, Августа, нам нужно торопиться, если мы хотим улететь немедленно. Туман спускается на взлетную полосу, и нельзя терять ни секунды.
— Августа! — снова закричал Лайонелл. — Подожди! Мне нужно поговорить с тобой. Между нами еще не все решено.
— Дай мне попрощаться с Лайонеллом.
— Я нашел тебя. Августа.
— Я улетаю, Лайонелл. Он взял ее за руку.
— Нет, ты не можешь улететь. Я знаю, что ты взяла с собой мою фотографию, Джулия рассказала мне обо всем.
— Это ничего не меняет, я улетаю. Меня ждет самолет. Ты напрасно приехал сюда.
— Но я ведь знаю, что ты любишь меня, Августа. Между нами ничего не закончилось.
— Да, ты все еще дорог мне, — призналась Августа, — но я хочу побыстрее улететь отсюда, самолет не может ждать.
— Я не верю тебе, не верю, — упрямо повторял он. У нее на глазах выступили слезы.
— Ты все еще любишь меня? — спросила Августа. Локридж едва не застонал от мучительной боли.
— Неужели это не видно? Ради тебя я готов на все.
— Тогда ты должен согласиться с тем, что происходит. Отпусти меня, дай мне улететь. Наше затянувшееся расставание только мучает меня. Ради бога, уходи. Уходи, Лайонелл…
— Нет, нет, я не отпущу тебя. Ты остаешься со мной. Разве ты не понимаешь, что я не могу этого сделать? Это слишком больно для меня.
— Августа, нам надо поторопиться, туман опускается все ниже.
— Я сейчас иду. Садись в самолет.
— Когда-нибудь, Лайонел, ты поймешь, что это был наилучший выход из положения. После того, что с нами произошло, мы не можем больше оставаться вместе.
— После того, что произошло с тобой, — сумрачно уточнил Локридж. — Ты же видишь, что я готов принять тебя любой. Мы начнем новую жизнь, у нас все будет хорошо.
— Как ты не понимаешь, Лайонелл, уже слишком поздно. Раны затянулись, но шрамы остались. Мы больше не подходим друг другу.
— Но ведь мы любим друг друга. Я верю в то, что ты вернешься ко мне. Мы столько лет провели вместе, это не может исчезнуть так бесследно.
— Между нами никогда больше не будет прежних чувств, и я не вернусь к тебе. Забудь обо мне навсегда. Тебе придется смириться с тем, что произошло. Если сможешь, начни новую жизнь без меня.
— Это невозможно, невозможно, — угрюмо покачал он головой. — Как я могу забыть о тебе? Как я могу оставить тебя?
— Забудь!
Силы оставили ее, и она разрыдалась. Лайонелл пытался ухватиться за эту последнюю, спасительную, как ему казалось, соломинку.
