— Да, может быть для тебя, Мейсон, это совершенно не важно? И я даже догадываюсь почему. Потому, что ты дурачок. Ты пытаешься изобразить из себя симплициссимуса, который не нуждается в земных благах.
Тиммонс перешел на более резкий тон.
— А я могу сказать совершенно определенно: ты лукавишь перед собой и перед другими.
Мейсон с сожалением вздохнул:
— Кейт, неужели так трудно смириться с тем, что человек решил изменить свою жизнь? Что плохого в том, что я, наконец, прозрел? Кто может пострадать от того, что мне открылся истинный свет веры и мое настоящее предназначение?
Тиммонс рассвирепел. Забыв о правилах приличия, о том, что они находятся в общественном месте, окружной прокурор брызгая слюной, заорал:
— Мейсон, не забивай мне голову отвлеченной белибердой. Если бы я хотел проникнуться светом евангельской веры, то обратился бы наверное к доктору Роулингсу, а не к тебе.
Убедившись в том, что Мейсон ничуть не потерял самообладание, Тиммонс перешел на более спокойный тон.
— Ты мне так и не ответил, — не скрывая своей неприязни, сказал он. — Так кто же такая Лили Лайт? Что у тебя общего с ней? Что ей нужно в Санта–Барбаре?
Мейсон добродушно улыбнулся:
— Если тебя, действительно, интересуют эти вопросы, приходи сегодня вечером к Лили. Возможно, для тебя это последний шанс спастись.
Окружной прокурор снова потерял самообладание:
— Спастись, — со злобой прошипел он. Предупреждаю, Мейсон, что тебе нужно спасаться и не от дьявола, а от этой…
Мейсон успокаивающе поднял руку Сейчас эта картина напоминала сюжет полотна на тему Иисус Христос изгоняет бесов из одержимого.
— Кейт, — кротко произнес он. Приходи сегодня. Может быть, если ты выслушаешь ее, то, как знать, может быть отыщешь в своем сердце чистый уголок, как это сделал я.
На этом разговор был закончен. Тиммонс просто не нашел в себе ни сил ни желания возражать. Он чувствовал себя посрамленным, особенно наблюдая за величаво удаляющейся фигурой в белом. Непечатное слово сорвалось с его губ и он раздраженно стукнул кулаком по стойке бара.
Без особой вежливости распрощавшись с окружным прокурором, Перл вышел на улицу, где его поджидала Кортни.
— Что он хотел? обеспокоенно спросила она.
Перл беззаботно махнул рукой.
— А как ты думаешь, что всегда интересует этих, так называемых, представителей судебной власти Ему, конечно, нужно было узнать, где Келли. Не знаю, на что он надеялся. Может быть, что я преподнесу ему все это блюдечко с золотой каймой.
Они быстро зашагали по улицам, но Кортни еще несколько раз опасливо оглянулась
— Что с тобой, дорогая, насмешливо спросил Перл. — Или ты боишься, что окружной прокурор организовал за нами слежку
Она серьезно кивнула.
— Я вполне допускаю и такое. Потому, что говорил дядя СиСи, Кейт Тиммонс самый непредсказуемый человек в этом городе. Он может оказаться способен на все, что угодно. Я не знаю, может быть это и не так, но лучше предпринять какие‑нибудь меры предосторожности.
Перл на мгновение задумался:
— Возможно, ты права. Ладно, я думаю, что предосторожность никогда не бывает излишней. Давай‑ка свернем.
Они нырнули в ближайший переулок и, пройдя дворами, оказались перед какой‑то искалеченной дверью.
— Что это? — со страхом спросила Кортни.
— Не беспокойся, — весело ответил Перл, — это всего лишь черный ход одного весьма забавного магазинчика. Как‑нибудь попозже я расскажу тебе о нем.
Перл уверенно потянул на себя дверь, которая к удивлению Кортни оказалась открытой.
— Иди за мной и не отставай, — сказал Перл. — Если ты здесь заблудишься и потеряешься, мне нелегко будет найти тебя среди всего этого нагромождения амулетов и тотемов.
Проходя среди полок, заваленных какими‑то высушенными кореньями, экзотическими индейскими масками, бутылками с таинственными снадобьями, змеиными шкурами и оленьими рогами, Кортни испуганно озиралась по сторонам. Полное отсутствие посетителей говорило либо о том, что магазин закрыт, либо о том, что предметы мистических культов американских индейцев в этом районе Санта–Барбары особой популярностью не пользовались.
К еще большему удивлению Кортни, дверь на улицу в магазине тоже оказалась открытой. Очутившись на мостовой, она с каким‑то мистическим ужасом оглянулась и прочитала название над дверью — «Сонора».
— А почему здесь не видно людей? — испуганно спросила она. — Такое ощущение, будто этот магазин брошен.
