— Мистер МакКартур, — сказал он. — Ваш профессионализм ни у кого тут не вызывает ни малейших сомнений. Мы верим вам. мы целиком и полностью доверяем результатам экспертизы. Можете не распространяться на эту тему.
Джулия Уэйнрайт, дождавшись, пока окружной судья Джаггер закончит беседовать с экспертом, поинтересовалась:
— Меня интересует, когда и откуда именно было отправлено это письмо…
Джаггер что‑то шепнул судебному исполнителю, и тот коротко кивнул пожилому человеку в форменном комбинезоне почты Санта–Барбары.
На этот раз на подиум вышел служащий местного почтового отделения.
— Судя по штемпелю, — произнес он, — письмо было опушено в один из многочисленных почтовых ящиков в районе Хилтон–стрит…
«Хилтон–стрит?.. — подумала Джулия. — Но ведь это довольно далеко и от дома Мейсона, и от гостиницы «Эдельвейс»… Зато — в двух шагах от офиса Генри Джакоби… Да, наверняка письмо было отправлено именно им самим…»
Служащий отделения почты тем временем продолжал объяснять:
— …между двумя и пятью часами дня. Раньше оно не могло быть отправлено по той простой причине, что письма из почтовых ящиков изымаются трижды в день: в семь утра, в два и в пять…
Джулия, напряженно вслушиваясь в слова этого человека, спросила:
— А какого числа?..
Тот кивнул в сторону экрана диапроектора, на котором виднелось сильно увеличенное изображение почтового штемпеля с расплывчатой, но весьма читаемой для глаза цифрой «14».
— Четырнадцатого…
Джулия после этих слов едва не вскочила от радости со своего места.
— Четырнадцатого?
— Между двумя и пятью дня?..
— Но ведь…
— Конечно, никаких сомнений быть не может! Она, быстро взойдя на подиум, обратилась к судье
Джаггеру:
— Ваша честь, показания эксперта, мистера Мак–Картура и почтового служащего, мистера…
— Броневика, — подсказал тот.
— …почтового служащего мистера Броневика неоспоримо свидетельствуют, что это письмо — подделка. Напомню, что это драматическое происшествие, в котором обвиняется мой подзащитный, имело несчастье произойти именно четырнадцатого, но рано утром. Сразу же после этого Лили Лайт была доставлена в госпиталь, где до сих пор пребывает в состоянии тяжелейшей комы. Стало быть, она просто не могла отправить это письмо между двумя и пятью дня. Таким образом, — продолжала Джулия, — налицо подлог, причем — с явной целью опорочить моего подзащитного. Надеюсь, — она покосилась в сторону Кейта Тиммонса, — надеюсь, что у обвинения нет причин сомневаться в профессионализме и порядочности экспертизы?..
Неожиданно послышался голос Кейта:
— Ваша честь, аргументы, которые выдвинула защита, могут показаться убедительными, однако при своей внешней логике не учитывают одного…
Джаггер поправил очки.
— Чего же?..
Поднявшись со своего места, Тиммонс вышел на возвышение и стал рядом с экраном.
— Дело в том, ваша честь, что я не вижу никаких оснований считать, что это письмо — явная, очевидная подделка.
Все присутствующие в зале судебных заседаний превратились в слух…
Окружной судья Джаггер посмотрел на обвинителя с явным недоумением.
— То есть…
— Дело в том, что Лили Лайт боялась этого человека, — он кивнул в сторону Мейсона, — насколько я понимаю, у нее были все причины бояться его… Если она написала, что он покушался на ее жизнь… Ваша честь, если взять это во внимание…
Джаггер, пристально посмотрев на окружного прокурора, спросил:
— Ну, и что же?..
— А то, что она могла дать запечатанный конверт с письмом кому‑нибудь из своих знакомых в городе… И попросить, чтобы он опустил его в почтовый ящик. Что и было сделано, но уже после произошедшего. Ведь Лили Лайт менее всего думала, что в то злосчастное утро ее выбросят из окна…
Джулия, не в силах себя сдержать, выкрикнула со своего места:
— Кто же именно мог это сделать, кто мог опустить письмо?..
Кейт равнодушно пожал плечами.
— Лили Лайт всегда отличалась общительностью, у нее в Санта–Барбаре было много друзей… Это — общеизвестный факт. К ней тянулись люди, причем — самые разные. Кто‑нибудь из них и мог исполнить просьбу несчастной. Я не берусь утверждать, кто конкретно сделал это, но такую вероятность нельзя сбрасывать со счетов.
— А подпись на конверте?..
— Более чем вероятно, что подпись сделал тот самый человек, который и опустил письмо в почтовый ящик, — заметил Тиммонс. — Скорее всего, именно он это и сделал… Ваша честь, — он вновь обернулся к окружному судье, — разумеется, я предвижу целиком и полностью резонный вопрос: «Почему Лили Лайт сама не могла подписать этот конверт?», но я предполагаю, что она или забыла это сделать, или же, скорее всего, не знала точного адреса прокуратуры, а потому попросила сделать это своего друга — того самого человека, который и опустил это письмо в почтовый ящик на Хилтон–стрит… Правда, письмо это явно запоздало… Вполне вероятно, что человек, которого она попросила отправить письмо, или забыл об этой просьбе, или просто долго носил его в кармане… Приди оно чуть раньше — вполне возможно, что с потерпевшей, с Лили Лайт не произошло бы этой ужасной катастрофы…
