— И потому я буду требовать, чтобы вас, мистер Джакоби, привлекли к этому делу в качестве свидетеля… Пока свидетеля, — добавила она многозначительно. — В истории американской юриспруденции есть немало примеров, когда люди, внешне добропорядочные и уважаемые в обществе, вроде вас, давая свидетельские показания, с необыкновенной быстротой переходили на скамью подсудимых… Можно сказать, что во многих делах, подобных делу Мейсона — Лайт, это превратилось в своего рода правило… Боюсь, мистер Джакоби, что оно будет продолжено…
Прищурившись, Генри сказал:
— Любовницей?.. Что ж, хорошо…
Джулия в ответ на это замечание своего контрагента только ухмыльнулась.
— Боюсь, что ничего хорошего… Во всяком случае — для вас, мистер Джакоби… Не буду объяснять вам — вы и сами прекрасно знаете, почему именно.
Былое спокойствие вновь вернулось к Генри. Он, неспешно закурив, пустил правильное колечко табачного дыма и, сверкнув глазами, изрек:
— Допустим, что Лили Лайт действительно была моей любовницей… Повторяю еще раз, мисс Уэйнрайт — допустим.
— Не допустим, а действительно так, — вставила Джулия.
— Ну и что?..
— А то, что теперь я имею полное право требовать от следствия, чтобы вы были привлечены в качестве свидетеля, — вновь произнесла Уэйнрайт. Покачав головой, Джакоби изрек:
— Боюсь, что вам никто не поверит…
— А я думаю, что поверят, — произнесла Джулия с решительностью в голосе.
Джакоби насторожился…
— У вас что — есть какие‑то подтверждения этому? — спросил он.
Поморщившись, Джулия ответила:
— Допустим.
Поразмыслив с минутку, Генри изрек:
— А–а-а, вы имеете в виду этого молокососа Гарри Брэфорда?..
— Хотя бы.
— Но ведь одного свидетеля явно недостаточно, — сказал Генри задумчиво. — А ваши показания суд не сможет принять во внимание, постольку поскольку вы, так сказать — лицо заинтересованное, чтобы обелить Мейсона… Вы ведь ведете его защиту, стало быть — рассчитываете на денежный гонорар.
Последние несколько минут они говорили очень ровными и спокойными голосами. Глядя на эту беседу со стороны, можно было подумать, что беседуют не заклятые враги, а приятели или, как минимум, коллеги по работе–Генри вновь произнес — на этот раз с оттенком собственного превосходства:
— Вам никто не поверит. У вас нет нужных свидетелей, мисс Уэйнрайт… Впрочем, вы и сами об этом прекрасно знаете…
Джулия, собравшись с духом, ответила:
— У меня есть столько свидетелей, сколько мне требуется… Нет, мистер Джакоби, — добавила она поспешно, — я не блефую. Я это вам заявляю со всей ответственностью…
После этой фразы она, оставив Джакоби в глубокой задумчивости, затушила сигарету и, поднявшись со своего места, направилась к двери.
Она уже взялась за дверную ручку, когда Генри остановил ее:
— Постойте…
Джулия обернулась вполоборота.
— Да…
— Постойте… Мисс Уэйнрайт, задержитесь на минуту.
— Вы хотите мне что‑то сказать?.. — спросила Уэйнрайт, поняв, что она вышла из этой беседы победительницей.
Джакоби кивнул — но на этот раз как‑то очень неуверенно.
— Да…
— Я слушаю вас, — произнесла Джулия, оставаясь на том же месте.
Поднявшись из‑за стола, Джакоби подошел к ней и, прищурившись, произнес:
— Я хотел бы вам кое‑что предложить…
— Прошу…
С минутку помолчав, хозяин фирмы «Джакоби и К» произнес наигранно–любезным тоном:
— Я всегда считал вас неглупым человеком, мисс Уэйнрайт…
Джулия тут же подумала: «При всем своем уме и очевидном жизненном опыте Джакоби в свои сорок лет все еще не научился делать комплименты… А тем более — женщинам. Эти комплименты всегда получаются у него какими‑то примитивными, прямолинейными; такие суконные комплименты способны вызвать у любого нормального человека лишь раздражение, и ничего другого…»
Неплохо изучив Джакоби за последнее время, Джулия прекрасно понимала, что теперь с его стороны последует какая‑то просьба, завуалированная, скорее, в виде делового предложения…
Так оно и произошло.
Джакоби продолжал:
— Я всегда восхищался нашим профессионализмом, вашим умением вести дела, вашей чисто мужской хваткой… Восхищался и завидовал белой завистью, мисс Уэйнрайт… Честное слово…
Джулия недовольно поморщилась и, отвернувшись от Генри, подумала: «Ну, давай, давай… Чего же тебе от меня надо?.. Почему же ты тянешь, Джакоби?.. Говори скорее, чего ты хочешь…»
— И потому хотел бы предложить вам вот что: вы оставляете в покос меня, а я — вас…
Удивленно подняв свои тонкие брови, Джулия холодно поинтересовалась:
— Вы — меня?.. Вы сказали, что можете оставить меня в покое?.. Простите, мистер Джакоби, но теперь я что‑то не совсем понимаю вас. Потрудитесь объясниться более подробно…
— Извольте… Мое предложение достаточно серьезно. Вы ведь должны заплатить мне неустойку в размере ста тысяч долларов?..
— Я?..
— Ну не я же, — произнес Генри, стараясь вложить в свои интонации как можно больше мягкости и даже доброжелательности, — вы должны мне эти деньги за… — Он запнулся, обдумывая мотивацию, — за неправильное ведение юридических дел моей фирмы… — произнес он наконец, посчитав, что подобная формулировка будет наиболее подходящей. — Сто тысяч.
Джулия передернула плечами.
— Ну и что?..
