Тогда бы они из малых не превратились в большую и здорово так не потрясли основы Империи в этих диких местах.
Только, это лично мои мысли про случившееся поражение людей, я ими даже ни с кем не делюсь. Да и не поймут мои простые приятели такого стратегического размаха своего товарища:
— Ведь бабы и жратва везде одинаковы, чего тогда башку напрягать лишнего? Для этого благородные есть! Они грамоте хорошо обучены!
Ну, это не моя проблема, я теперь затрофеил хорошо золота и прочих дорогих вещей. Могу уже смело в любое место ехать с каким-то комфортом, не своими ногами и плечами каждый километр имперских дорог пересчитывать.
Как до этого случая собирался, на два с половиной золотых лодку или телегу не наймешь. Это только очень скромно неделю питаться в пути получится.
Однако, теперь по местным понятиям, как лично отомстивший за погибших, я имею право на половину всех трофеев и этот вопрос хорошо бы с начальством гарнизона приземлить заранее. Я с ними хорошо поделюсь, только, чтобы не возникло разногласий, что тут имперское имущество, а что — личное имущество погибших парней.
Если все упрутся, тогда ничего хорошего не получится, а мне и так выше крыши трофеев привалило.
Поэтому и следует поторопиться сейчас, чтобы добраться до места схватки первыми, не дать опередить себя оставшейся где-то недалеко ватаге нелюдей.
Сразу требую доступа к начальнику гарнизона, жду на кухне, спешно завтракая. Потом рассказываю о случившейся трагедии спустившемуся ко мне пожилому мужчине. Начальнику местного гарнизона, выслужившемуся до своего высокого поста с самых низов и нормально понимающему, что теперь необходимо предпринять.
— Четыре костра, говоришь? — переспрашивает он, застегивая ремень и натягивая с помощью помощника кольчугу.
Знает, как и я, что звероящеры держатся своих и с чужими племенами не мешаются.
— Одни ушли, и в ложбине четырнадцать рыл валяется?
— В ложбине четырнадцать и наверху двое, — поправляю я его.
— Все целые? — интересуется он и я отвечаю, что все целые.
То есть, правые уши зверолюдей еще остались на месте, ведь именно по ним ведется подсчет уничтоженных нелюдей и выдаются премиальные деньги.
— Все можно обсудить, кто и кого убил, — закидываю я пробный камень командиру гарнизона и вижу, что ему эти слова нравятся.
Ватага егерей — ему почти не подчиняется и то, что они полегли где-то в степи при исполнении задания, это не его конкретная беда, если по большому счету.
А вот возможность отомстить за своих, предъявив именно правые уши орков, украшенные татуировками и еще колечками в зависимости от количества убитых врагов, это уже его прямая заслуга перед вышестоящим начальством.
Как и сдача трофеев в казну. ну. сдача именно кое-каких, а остальные можно нормально так поделить.
Отдадут мне мою долю, потом еще для империи что-то отложат по минимуму, а все остальное ему и его проверенным товарищам достанется. Как говорится — плавали, знаем.
Поэтому начальник гарнизона хочет понять, как мы сможем договориться между собой, чтобы наши слова совпали полностью. Даже в мелочах.
— Если люди верные окажутся, тогда все возможно, — намекаю я мужику, кого стоит взять с собой.
— Половина от такой толпы — слишком много для тебя, — продолжает торговлю командир усиленной когорты.
Я делаю вид, что напряженно думаю. Хотя, все уже решил давно про себя.
— Четверть и все, больше не спорим, — оглашаю я свои условия.
Ну, на это командир согласен и командует своему ординарцу, кого из стражи поднимать на выход.
Мне четверть, империи столько же, все остальное ему с ближними — такой расклад даже нет смысла обговаривать, и так все понятно.
Пойдут только проверенные воины и те молодые, кто к ним уже стал приближен, остальные останутся в крепости под командованием его заместителя.
Я тоже не в пролете, почти все монеты и лучшее оружие я забрал с собой, пока спрятал под приметным кустом около реки на подходе к крепости.
Да и где мне все здесь оставить, чтобы с гарантией? Когда я буду на выходе в степь?
Правильно — негде!
А так все спокойно дождется меня в укромном месте и я буду спокоен.
Кота оставляю там, где кухня гарнизона, наваливаю кисе полную миску требухи, которую мне выдали по первому требованию, как только увидели диковинного зверя. Во второй миске чистая вода, Музрик так увлекся подношением, что забыл про меня. И хорошо, что за животинкой повар с помощником присмотрят и обижать не дадут никому. Уже проверили своими ладонями, как он мурлычет, словно трактор на холостых оборотах, сильно истосковавшись по простой человеческой ласке.
Про трактор я, естественно, аллегорию тоже никому не стал говорить, не то еще время на дворе.
Выходим ватагой в пятнадцать воинов, если и следят за нами нелюди сейчас, с восемью орками мы справимся в любом случае. А больше их тут и оказаться не должно, если мои наблюдения верные.
Только, это если они тактику схваток не поменяют, так то могут нас всех издалека стрелами утыкать, как ежиков.
