Поединки проводятся на палашах, так заведено. И очень даже понятно, что обучавшийся такому бою с детства дворянин на две или три головы превосходит простого вояку, пусть даже заслуженного отставника. Зарубит того без труда, а вся дружина вздохнет с облегчением, что не на их толстые задницы гнев хозяина обрушился.
Убили назначенного молодым норром виновника, разбираться никто не станет.
Ибо, обычные воины могут только немного отмахнуться и провести пару всем хорошо известных атак палашом, так что — это просто замаскированное убийство в таком случае. Именно мое убийство — как все думают!
Да, это если обычные воины, тогда такое избиение прокатит. Я в этой теме с палашами посильнее буду, конечно. Однако, против потомственного умельца тоже на долгой дистанции не потяну. Как разберется молокосос в моей тактике, так сразу и зарубит безжалостно.
Там временем, стоящие вокруг меня стражники аккуратно забрали из моих рук удобное копье и теперь создали круг вокруг меня, ожидая, когда я вытащу тоже свой палаш из ножен.
— Вот суки какие, нашли развлечение себе! — и меня тоже затопила злость на этого молодого урода и его подельников в моем убийстве.
Поэтому, когда мы с норром очутились друг напротив друга, я дождался положенного сигнала голосом от одного из его воинов и не стал долго рассусоливать. Сразу шагнул вперед, угрожая противнику концом лезвия.
Как в кендо провел атаку, отбил палаш дворянина мимолетным движением в сторону и едва коснулся концом оружия его шеи, фиксируя результативное попадание.
Ошеломил противника скоростью и неизвестным здесь ведением схватки.
Провел касание идеально, это в секции был бы чистый иппон.
Только, когда вокруг повисла напряженная тишина, а молодой норр Ольрих Вельтерил выронил палаш из руки, пытаясь второй зажать шею, до меня дошло.
Что попал я из огня да в полымя!
Да, по лицам дружинников молодого норра очень хорошо видно, что поражены они в самое сердце и еще под вздох неимоверно таким исходом поединка.
Поражены и неподвижны. Такой мгновенно нашедшей гонорливого молокососа кармой в поединке божьей воли, как это действо тут называется.
Пока норр еще не упал, не вывел их из оцепенения, я смотрю по сторонам.
Никак они не ожидали такой быстрой развязки и мне хорошо бы этим воспользоваться, чтобы исчезнуть не прощаясь.
Копье мое любимое в руках у здоровенного воина, мешок за спиной, поэтому я шагаю к нему и хватаю свое копье одной рукой, второй поднося острие окровавленного палаша к его уже горлу:
— Отдал копье. Еще раз мое оружие схватишь — конец тебе!
Копье он отдает сразу, еще не понимая, что тут произошло, повинуясь командному тону, я сразу же протискиваюсь мимо него через кусты.
А что произошло — я в поединке честно и по правилам убил их норра. Пусть он пока стоит на ногах и ошарашенно молчит, он уже не жилец на этом свете, даже сказать внятно ничего не сможет рассеченным горлом.
И какие у меня тогда варианты?
В суд имперский я бы без проблем поехал, там бы всех стражников заставили дать правдивые показания.
Норр меня сам обвинил облыжно, вызвал, настоял на поединке, и кто теперь виноват? Конечно, можно и там в суде нарваться на несправедливый приговор, тот же имперский судья по назначению в эту глухомань может оказаться хорошо знаком с отцом молокососа, или ударять за его смазливой сестрой.
Ну, и просто большой куш получить.
Тогда я вернусь на службу и еще шесть лет буду тянуть армейскую лямку, если меня признают виноватым. После таких больших потерь набрать новые гарнизоны не так просто, все осужденные получат предложение послужить Империи.
Тем более, такие уже как я профессиональные воины по понятиям Империи.
Ибо, ничего такого уж я не совершил сильно ужасного. Подумаешь, убил на поединке божьей кары одного занозистого дворянского наследника. Его дружина не должна о божьем выборе промолчать, тут уже с местным Богом серьезно в контры входишь, если соврешь при этом. А Бог, живой еще красивый мужчина — это очень не одобряет, как мне рассказывали парни.
Сколько их таких дуралеев гибнет в этих поединках, хоть они и запрещены официально.
Только, не дожить мне до суда и вообще туда не попасть. Совсем не питаю таких иллюзий.
Сейчас очухается главный дружины и заревет диким голосом меня хватать, вязать и в замок волочь.
Нужно же им как-то оправдаться за смерть явного наследника лена, притащить виновника и поставить его рядом с остывающим телом норра Ольриха Вельтерила.
В принципе, что он мог поделать? Не послушаться прямого приказа наследника?
Когда один из его хозяев восхотел почему-то докопаться до неизвестного никому пришлого воина. Который убил двоих разбойников и помог спасти две подводы своим смелым вмешательством, то есть, все правильно сделал.
Однако, он не местный, его никому не жалко, если даже несправедливо погибнет.
Только, почему-то молодому норру это сильно не понравилось, поэтому он заставил под угрозой смерти взяться воина за палаш.
Восхотел — и получил по шее в прямом и переносном смысле, теперь не может вздохнуть, только, еще не падает навзничь.
