Хозяйка выбегает из дверей замка и низко кланяется своему повелителю, а я еще раз с интересом ее рассматриваю.
Да, сама Фиала, баронесса Пришвил оказалась редкой красавицей, такой же, как я ее на рынке видел, теперь еще более ухоженной и холеной, с такой белой кожей, как у настоящей дворянки. Я прямо почувствовал некую зависть к графу, когда он сразу уединился со своей старой подругой на пару часов, пока я отмокал в местной бане.
А потом он познакомил меня со своими детьми. Оказывается, у теперь графа и теперь баронессы есть двое общих сыновей. Одному дет девять, и он, наверно, считается официально сыном так быстро покинувшего брачное ложе барона Пришвила. А второму года четыре всего, и он явно, как и первый, похожи на самого графа.
— Да вас можно поздравить с наследниками, уважаемый граф и баронесса! Тогда вам давно пора сыграть настоящую свадьбу! — радуюсь я за своего соотечественника, уже создавшего крепкую семью и в чужом для себя мире отличную такую жизнь для своей любимой женщины.
Ну, еще я выполняю уговоренную лично с графом процедуру предложения вступить в освященный церковью и законный брак. Детей точно пора официально усыновить, раз впереди смутное время.
Судя по тому, как тут же радостно и довольно заулыбалась баронесса, она-то готова в любую секунду стать графиней.
Наверно, уже давно намекает графу, пытаясь обеспечить будущее своих детей. И графских тоже, конечно.
Явно прикроет свое так себе немного подозрительное дворянство и последующее баронство уже настоящим графским титулом, это такой недосягаемый для тех же заносчивых соседок уровень.
Дворянство подозрительное потому что никто не видел ни одного родственника сестер и ничего про них не знает, а здесь это один их основных способов распознавания «свой-чужой».
Но, тоже не приговор на самом деле, смертность большая и в простом народе, и среди дворян, очень много полных сирот, у которых никого нет реально. И выдуманная история сестер очень даже обычная по здешним порядкам, содержать ненужных детей дорого и сложно по положенному дворянкам уровню, проще сдать в монастырь и забыть навсегда.
Только тут еще и слишком быстрая смерть мужа-барона накладывается, и особо подозрителен необычно быстрый захват владения, несмотря на то, что дружина без восторга приняла новую хозяйку. Прямо скажет — вообще ее не поддержала, а все равно с первых же дней новая баронесса взяла все во владении под свой полный контроль.
Поэтому и слухи нехорошие ходят, и отчужденность заметна, и в гости баронессу не зовут к соседям.
Соседкам, которые не хотят общаться, наверняка нос утереть хочется особенно смачно.
А вот по довольно сдержанному виду графа так не сказать, но и он не стал спорить, а по-деловому сказал:
— Да, милая, нам нужно заключить брак, причем, как можно скорее! На обратном пути от Кситы мы к тебе заедем на ночлег, там все и обсудим. Свадьбу сделаем пышную, денег жалеть не станем, — вот еще один заметный момент изменения направления развития графских земель.
Что больше денег теперь тратим на себя, а не на развитие производства, плоды которого своими глазами можем еще не успеть увидеть. Да, если всем нам сильно не повезет, а это совсем такая не нулевая возможность.
И добавил еще перед отъездом:
— Найти с десяток-двенадцать новых стражников, народу у тебя в замке маловато для нормальной защиты.
Потом добавил, глядя на вопросительное лицо красивой баронессы:
— Времена суровые подходят, нужно накопленные деньги на оборону тратить.
После расставания мы быстро помчались по хорошей такой дороге. Навстречу нам катятся частые караваны, груженные рудой и всякими имперскими изделиями, но и сами мы обгоняем немало повозок, едущих уже обратно с рынка и тоже груженых.
— Неплохо дела идут! — замечаю я графу. — Вам все же удалось создать такой торговый кластер около Варбурга! Количество повозок просто поражает!
— Это есть, движение постоянное присутствует, — довольно улыбается мой соотечественник по планете происхождения, но тут же добавляет, — только денег пока маловато со всего этого движа приходит именно в графскую казну.
— А с кормежки или ночлега с вашими нижайшими ценами что получается? — интересуюсь я данным феноменом.
— С каждого ночлега два медных гроша приходит прибыли, там построил из бесплатного леса бараки, типа общежитий, и в ус не дуй особо. Полати не ломаются, белье менять не требуется, все на досках очень хорошо спят, подложив мешок под голову. Совсем еще здесь народ не разбалованный деньгами и прочими радостями цивилизации, — говорит он про наши современные понятия. — А вот в массовую кормежку еще и свои деньги приходится постоянно добавлять, поэтому только хлопот побольше от нее. Если бы кормить всех за восемь грошей, то уже какая-то минимальная прибыль была бы видна.
— Но все равно пока цену не поднимаете? — удивляюсь я.
