Я перевожу дыхание, любуясь произведенным эффектом.
Гвардейцы взяли копья и мечи на изготовку, как только услышали, каких опасных людей охраняют сейчас.
Сами отделенные служители и прислуга испуганно молчат, понимая, что только негустая цепь гвардейцев и моя воля отделяет их от того, чтобы тут же на месте быть растерзанными толпой.
— Они — то самое слабое звено среди людей, через которое демоны проникают в наш мир, когда переполняется чаша терпения! Тем более, что имели доступ в Храм, такое святотатство вообще простить нельзя! — поднимаю я уровень народного гнева. — За всеми из них есть настоящие преступления, которые они совершили, прикрываясь именем Всеединого Бога!
И тут же один простой мужик из толпы зрителей истошно кричит, что все так и есть:
— Этот жирный боров, — показывает на служителя, — приставал к моей маленькой дочери! И развратил ее!
Прямо рвется к тому, но гвардейцы его, конечно, не пускают, а упитанный священник в ужасе пытается забиться подальше среди своих, но те его отталкивают обратно. Никто не хочет стоять рядом с педофилом и отвечать за него в такое опасное время, когда слепой народный гнев обрушивается на виновных и даже безвинных.
Обстановка в Храме начинает быстро накаляться, много есть желающих разобраться путем самосуда и с этим жирным, и с некоторыми другими, мной уже отделенными от остальных служителей.
Придется мне дальше объяснить судьбу всех теперь задержанных самому лично:
— Все они будут наказаны! — показываю я пальцем на ту группу. — Но, только после серьезного допроса лично мной и предварительного заключения!
— На кол! На кол его! — не слыша меня, продолжают надрываться некоторые жители Кташа, не собираясь успокаиваться и пытаясь прорвать цепочку гвардейцев.
Понятное дело, им только дай кого-нибудь подвергнуть жестокой казни, времена здесь такие еще простые.
Впали в религиозный экстаз или этот случай подтолкнул зрителей к активным действиям — да кто его знает?
— Сотник, навести порядок в Храме! — командую я громко.
Но сотне гвардейцев никак не утихомирить сотни буянов, если они только не станут их бить наповал.
Да уж, массовый психоз увидевших жертву посетителей Храма перебивает даже мое, невероятной силы, ВНУШЕНИЕ!
Что же, буду знать об этой возможности, а пока использую ее для повышения своего авторитета.
Прежний Всеединый Бог так точно не мог бы по своей слабости в ментальных умениях, а мне положено показать суровую силу!
Поэтому я просто со своей трибуны показываю пальцем на первого бунтовщика и щелкаю кистью руки у всех остальных зрителей на глазах.
Мужика тут же вырубает из сознания, я перевожу палец на второго, потом третьего и четвертого. Понадобилось раз двадцать приложиться по самым горячим головам, пропихивающимся поближе к гвардейцам, чтобы волна особо сильного возмущения пошла на убыль.
— Могу один раз понять и простить сопротивление моим словам! Следующие бунтари отправятся туда же, куда теперь будут доставлены проштрафившиеся перед Всеединым Богом служители! — провозглашаю я, сурово глядя, как остальные жители столицы приводят в сознание пострадавших от моих ударов бунтовщиков.
— А куда их отправят? — тут же раздаются голоса со всех сторон. — Хорошо бы на кол посадить прямо здесь!
— Завтра я отменю казнь на коле во всей Империи! Всеединый Бог казнит своих врагов с особой милостью, без пролития крови! — снова напоминаю я всем, что один стану решать судьбы виноватых перед людьми, страной и своим богом.
— Сотник, очистить Храм! К этим — двойной караул и послать за еще парой сотен для сопровождения! — звучит мой приказ.
«Явно народ на улице еще раз попробует отбить служителей, чтобы размазать бедолаг по асфальту, есть к ним у некоторых жителей очень большие счеты за прежнее наглое беззаконие, — хорошо понимаю я. — Вдоволь они своей неприкасаемостью и положенным уважением попользовались!»
' Тьфу, по какому асфальту? Это же в совсем другой истории было!' — хлопаю себя по лбу я.
Гвардейцы начинают выгонять народ на улицу, а я понимаю, что представление с судилищем прошло исключительно правильно.
И истинных негодяев изобличил у всех зрителей на глазах, что все очень поддержали с большим энтузиазмом, и недовольным наглецам бунтарям, не внявшим моим божественным предупреждениям, надавал по головам, везде показал себя суровым, но справедливым решателем судеб местного человечества.
Люди очень любят такие зрелища и творящуюся при этом справедливость. Никак им было не дотянуться до мерзавцев, хитро прикрывающихся моим именем.
«А тут, раз и все сестрам по серьгам выдано!» — улыбаюсь я.
И заранее огромную кучу проблем снял со своей головы и с плеч моих помощников будущих.
Бороться с опытными царедворцами и интриганами на их территории — нет пока на это у них ни времени, ни умения.
Теперь остальные командиры гвардейцев и оставшиеся служители задумаются серьезно на счет того — стоит ли безудержно воровать и прелюбодействовать с извращениями, если Высокий Господин Неба каждого с одного взгляда видит насквозь?
