Чтобы неминуемо отправиться в Дикую степь на встречу с дружными зверолюдскими коллективами и стать хорошо прожаренным ужином?
Это я еще не озвучил обязательную конфискацию всего нажитого преступниками у него самого и его семьи!
Не оставлять же таким хоть что-то, все в пользу народа будет конфисковано и продано. Придется открывать сиротские приюты и дома для сирых и убогих, чего в достаточно жесткой по отношению к социальным неудачникам Империи вообще в принципе не имеется.
Понятное дело, что Тварь себе такого даже представить не могла — тратить деньги, силы и энергию на не нужных людишек.
— Господа, которые справа, прошу вас подойти! — обращаюсь я к отдельно отобранным праведникам.
— Господа служители! Вы, которые по центру, можете вздохнуть с облегчением! Вам опасность попасться в лапы демонов-оборотней не грозит! Все свободны, кто остается в Храме, прошу приступить к своим обязанностям! Кто имеет право на отдых, прошу поспешить домой! — это уже к основной массе по центру, сообщая им намеренно про опасность, грозящую особо погрязшим в грехах товарищам.
Что про их же заблудшие души Всеединый Бог старательно заботится, иначе неминуемо заберет себе Темный Демон в услужение ужасное, чтобы вредить роду человеческому.
На никому неизвестного Темного демона можно валить все, что угодно. Он точно оправдаться не сможет, хотя уже неопровержимо обвинен в смерти кучи высших чиновников и даже самого Императора с Всеединым Богом.
«Ведь, если не он это сделал? То, кто тогда?» — как бы на самого себя не выйти в результате расследования.
Так что никаких расследований, новый Бог спустился с небес у всего города на глазах и пригвоздил врагов рода человеческого теперь на все времена своими правдивыми словами к позорному столбу!
Не всех я так уж пристально просмотрел, не было на это дело столько свободного времени, но в последующем можно ко всем оставшимся при Храме не спеша присмотреться. Авось и вылезет что-то незамеченное мной, после чего придется принимать положенные строгие меры по изоляции изобличенного проходимца.
Гвардия по команде сотника снимает со средних товарищей оцепление, переводит часть воинов на охрану отделенных моим приказом служителей.
Пока отвели их к выходу из Храма и правильно ждут, когда возбужденный народ подостынет и начнет расходиться.
С той стороны в мою невозмутимую личность прилетают разгневанные взгляды, только я больше не обращаю на них никакого внимания. Особенно старается тот самый служитель, низвергнутый мной за одну минуту с вершин власти при Храме.
«Это ты при прежней шайке-лейке тут верховодил, умея со всеми договориться. Попробуй теперь с людоящерами или своими собратьями по пехотной манипуле так же ловко вопросы порешать», — усмехаюсь я про себя.
«Хотя, вполне может и там выжить, все же незаурядный проходимец, — есть у меня и такое понимание. — Если как-то при местном храме зацепится. Придется за его судьбой проследить и по рукам надавать доброхотам».
Очень все жулики и преступники удивились моей проницательности, но быстрота, с которой их уже взяли под арест и суровые лица гвардейцев, которые по приказу своего Бога не пожалеют никакого негодяя, им же лично обозначенного, не дают пока никакой спасительной возможности обратиться к своим пособникам и приятелям, чтобы где-то там походатайствовали за них.
С другой стороны — приговор местной верховной власти оспорить не может никто, даже сам Император, которого охраняют те же самые гвардейцы. Так здесь заведено Тварью, а я пока не вижу никого смысла что-то менять, если гвардия находится под моим контролем.
«Надеюсь, что все же находится, а господин Терек понемногу берет бразды правления в свои опытные руки. Это ему не по небу летать с потерянным видом, тут тебе и графский титул уже авансом выдан, и возможности большие, и власть солидная. Есть, за что упираться серьезно и измену сторожить!»
— Господа, к вам у меня будут разные предложения, их я объявлю уже утром, потому что на дворе давно ночь. Жду всех завтра! — отпускаю я и этих, самых праведных или просто мне по своим характерам подходящих служителей без явных косяков.
— Да, поспать уже хочется, — признается, зевая, граф. — Натворили сегодня дел выше крыши. Где мне здесь устроиться? Не в твоей же комнате на полу спать?
— Сейчас, граф! В моей точно не стоит на полу, вы же будущий император! — я подзываю к себе прислугу и узнаю, где на территории храмового комплекса проживал тот верховный служитель, которого сейчас немилосердно гонят в гвардейскую тюрьму.
— Проводите господина графа в комнаты этого Верфеирила! С собой возьмите караул гвардейцев! — сообщаю я графу, узнав наконец, как зовут бывшего здесь верховного служителя при моем Храме.
И тут же забываю его, стал ли он таким высокопоставленным только после смертей местных Слуг или давно уже тут управляет — теперь все это неважно. Не вернуться мутному господину Верфеирилу, как его там, к прежней власти.
При моей жизни и правлении, конечно.
