— Да, ваше сиятельство, тогда по одежке протягивал ножки, собирался приехать жить в Империю, потом наладить производство селитры и горючей смеси где-то недалеко от Кташа. Полностью загрузить эти шесть подвод, чтобы одновременно взорвать над убежищем Твари, потом попробовать поджечь бочки и столкнуть их в образовавшиеся от взрыва провалы. Если они, конечно, еще там образуются. Полная авантюра, понятное дело, получалась, почти без шансов на успех. Но одну Тварь несколькими литрами горящего самогона я прибил все-таки, почему бы не попробовать завалить вторую греческим огнем? Тогда я ничего не знал еще про морозильник или лучемет.
— Вы рассчитываете только на ментальную неуязвимость от Всеединого Бога? — переспрашивает граф.
— На много, что рассчитываю, ваше сиятельство. Не только на свою ментальную неуязвимость. Еще и на нашу полную внезапность нападения, на то, что Тварь реально запаникует. Она никак не ждет, что в месте ее настоящей силы, в центре ее Империи подвергнется беспощадному нападению. Ну и еще на то, что лучемет сможет с ней разделаться довольно быстро, это тоже очень важно. Или тот молекулярный огнемет. Не мечами же ее щупальца рубить в самом логове? Даже у той Твари, долгое время голодавшей, они довольно длинные. А уж у этой, обильно питающейся сотни лет, могут вообще вырасти до гигантских размеров.
— И какой у вас тогда план? Зачем вам именно в новый имперский лагерь на Стане нужно ехать? — возвращает меня к основной нити нашего обсуждения граф.
— План пока очень простой, вместо трех недель пути на лошадях мы доберемся по воздуху до лагеря на берегу Станы за несколько часов. За сколько точно доберемся? Наверно, за день. Там мне побывать тоже обязательно нужно. Потом, в зависимости от того, сколько у нас останется энергоячеек, мы или летим в Кташ, или плывем туда на корабле.
— Лучше лететь! — тут же прерывает меня граф.
— Естественно, тем более второй вариант гораздо опаснее и очень сильно медленнее. Все, что затягивает нам время появления в Кташе — заметно увеличивает опасность того, что Тварь все-таки что-то поймет и тогда успеет приготовиться к встрече. Выставит большие отряды имперских гвардейцев вокруг площади, главного Храма и императорского дворца. Сейчас, судя по тому, что мне рассказал Шестой Слуга, все верующие во Всеединого Бога могут свободно посещать его Храм. Отстояв в большой очереди, понятное дело, зато имеют шанс лично увидеть его самого.
— Кто ее саму охраняет? — теперь интересует графа.
— Под землей, наверно, вообще никто, с ее ментальной мощью, Твари и не нужен. Та же ближняя прислуга, кто может ее увидеть воочию, на белый свет уже не вернется никогда оттуда, да еще находится под постоянным ментальным контролем. На самой площади есть небольшой отряд стражи из гвардейцев Всеединого Бога, обычное парадное оцепление, присматривающий только за тем, чтобы просто зеваки не гуляли над самой Тварью, и чтобы люди в очереди смирно дожидались своего времени попасть в Храм. Естественно, что ни сами стражники, ни все остальные жители столицы даже не подозревают, кто там проживает под толстым слоем камней и земли в своем подземном убежище. И про само убежище тоже не подозревают, все жертвы и все, что нужно Твари для жизни — поступает через Храм по каким-то тайным ходам. Сам Всеединый Бог, Император, Первый Слуга и большинство его помощников вообще не покидают зону, все время ментально контролируемую Тварью.
— Это все тот пленник, Шестой Слуга, вам, норр, рассказал? — удивленно спрашивает уже успокоившийся граф.
— Да, ваше сиятельство, еще про то, как можно добраться до Твари, я его очень подробно расспросил. Кроме Храма, есть еще один ход, которым пользуются остальные Первые Слуги, когда приезжают с отчетом к своей Хозяйке. Именно через него я и собираюсь попасть в логово Твари. В сам Храм ломиться уже не стану.
— Где находится этот вход?
— Рядом с Храмом неприметная такая каменная будка, как будто какое-то техническое помещение, прямо напротив императорского дворца, — рассказываю я графе все, что смог узнать у Шестого Слуги под жестоким принуждением.
Пусть мой компаньон заранее узнает, куда нам нужно стремиться, чтобы больше понимал о смысле стоящей перед нами задачи.
