Еще понятнее становится, на сигнал о подозрительной деятельности зверолюдов рядом с пограничной рекой отреагировала сама Тварь, именно она отправила сюда разбираться настоящего Слугу.
Чтобы обеспечить полное содействие местных норров и остальных властей экспедиции.
Граф смотрит на меня и задумчиво кивает головой, типа, что делать будем?
— Свяжи его! Хорошо свяжи, как учили! — киваю я первому на второго. — И тряпку в рот забей, чтобы не мог кричать.
Сам отхожу к костру и помешиваю кипящую воду с кинутыми туда припасами.
Вскоре второй парень связан, кляп ему вставлен, теперь уже мы сами вяжем первого таким же самым образом.
Вскоре они оба неподвижно лежат около костра, мы с графом смотрим наверх, ожидая новых гостей, но никто не идет пока.
— Раз они только собрались кулеш варить, значит пару часов точно никого не будет, — говорю я графу.
— Это понятно. Хрен с этой кашей! Что с гвардейцами и Слугой делать будем? — спрашивает он меня.
Ответ на этот вопрос у меня есть, только он никому из порядочных и приличных людей не понравится точно.
— Почему же хрен с кашей, граф? Каша нам как раз пригодится, только мяса в нее можно бросить не по суровым имперским нормам, чтобы только немного пахло голодным имперским же носам. А гораздо побольше прежнего! — и я поднимаю мешок с сушеным мясом, отсыпаю в булькающий котел солидную порцию. — Ибо экономить нам ни к чему!
Потом прихватываю котел через ткань мешка за край и пробую вылить половину воды из него, но получается у меня это дело довольно плохо. Еще и сам рискую обжечься кипятком, чего очень не хочется, РЕГЕНЕРАЦИЯ сработает, конечно, но ощущения окажутся сильно ниже желаемого.
Тогда поднимаю с земли валяющийся тут же рядом деревянный черпак и начинаю уменьшать количество воды в котле таким медленным, но уже цивилизованным образом.
— Все мы, конечно, не съедим с вами, но утро уже прошло, а мы не завтракали еще. И завтраком теперь так быстро не пахнет, ведь в трактир прямо сразу мы уже не попадем. Нам еще целый табун лошадей гнать своим ходом до Патринила, или еще куда, — вот так спокойно объясняю товарищу графу наши будущие действия и ограничения.
Неизбежно на нас накладываемые тем обстоятельством, что лично приближенные к Твари граждане быстро нашли вроде и неплохо замаскированную мной пещеру.
— Так что перекусить придется здесь, только нам вдвоем солидную порцию на десяток молодых и прожористых гвардейцев Всеединого Бога никак не съесть. Нет теперь никакого смысла столько воды варить и насыщать ее вкусными компонентами.
Связанные пленники сразу же завозились, когда оказались без ментального контроля и смогли расслышать мои откровенные слова.
Что им точно не придется вкусить своего же готовящегося кулеша ни в коем случае.
До этого момента надеялись, как сурово неприкосновенные в Империи граждане, защитники самого Всеединого бога, на скорое развязывание и принесение извинений из-за высочайшего статуса своего патрона.
«Только вот вообще не туда пришли и узнали тоже слишком серьезные вещи, чтобы и дальше с таким знанием жить», — с большим сожалением понимаю я.
Как по моему беспощадному плану полагается всем невольным свидетелям случившегося тут открытия одной из самых мрачных тайн далекого прошлого.
«Да однозначно — самый мрачный из всех имеющихся в Империи секретов — где притаился тот самый Темный Демон Зла? Который, как оказывается, совсем не уничтожен и даже никуда не улетел, а просто спрятался должным образом!»
Тело этой тайны и так многих разведчиков на тот свет отправит, судя по его повышенной ядовитости. Только, ведь это я тогда с ним долго возился наедине, тыкал копьем, старательно отрубал щупальца, а новые люди просто взглянут на него при свете факелов и тут же убегут блевать.
Так что могут еще и выжить, тем более, что у одного из них есть хотя бы первый уровень РЕГЕНЕРАЦИИ.
«И ведь никак не сопоставят эту невероятно страшную образину с тем существом, которое живет под храмовой площадью в Кташе! Ни в коем разе, конечно, не сопоставят, нечего и надеяться! Доложат отвратительной Твари про ее же сородича, вызывающего непритворный ужас одним только внешним видом», — посмеиваюсь я про себя.
Поэтому я перехожу на русский язык, чтобы пленники ничего не поняли из наших дальнейших разговоров.
