Каин положил бумагу на стол:
— Бродяга, это точно.
— Молчаливая Энни рекомендовала мне убить его, благо была такая возможность, — заметил Сантьяго. — У меня такое ощущение, что мне следовало к ней прислушаться.
— Будет ли ответ? — спросил отец Уильям.
— Я вручу его лично, — мрачно бросил Каин.
Грабитель, убийца… Чего ж вам еще?
Смертельный предъявит он недругам счет.
Злопамятен, зол он, силен и жесток.
Подступит неслышно — и жмет на курок.
Черного Орфея редко что ставило в тупик, но такое случилось, когда Веселый Бродяга, его друг, отказался сказать ему что-либо о Сантьяго, даже не пожелал описать ему внешность короля разбойников. А в том, что Бродяга лично знал Сантьяго, бард не сомневался: он подслушал разговор двух его помощников. Однако говорить на эту тему красноречивый преступник отказался наотрез.
Если смотреть с колокольни Бродяги, его действия полностью укладывались в рамки логики и здравого смысла. Однако никто — ни Черный Орфей, ни отец Уильям или Вера Маккензи — не понимал, что деньги для него не более чем инструмент, средство достижения цели, а целью являлась его коллекция произведений инопланетного искусства. И его отношение к Сантьяго строилось не на верности или дружбе. Он исходил из того, что живого и свободного Сантьяго можно каким-то способом уговорить расстаться с принадлежащими ему шедеврами, а вот Сантьяго плененный становился собственностью Демократии вместе со всем, что принадлежало ему.
Был и третий вариант: Сантьяго мертвый. И Бродяга прилетел на Тихую гавань, чтобы его и обсудить.
Он сидел в таверне, пил ледяной коктейль из экзотических напитков, доставленных с Антареса и Ранчеро, и изредка бросал восхищенные взгляды на Лунную Дорожку. Плохо причесанные волосы и обтрепанная одежда не скрыли от него красоты ее лица и стройности фигуры.
Он достал из кармана прозрачный кубик и несколько минут разглядывал замурованного в нем сине-белого паучка, украшенного драгоценными камнями.
И только засунул кубик в карман, как в таверну вошли Каин и отец Уильям и направились прямо к нему.
— Добрый день, Себастьян. — Бродяга дружелюбно улыбнулся. — Я вижу, вы получили мое послание.
Каин сел напротив него:
— Чего тебя сюда принесло?
— Одну минуту. — Бродяга поднял руку. — Сначала позвольте вручить подарок вашему шоферу.
— Это ты обо мне? — усмехнулся отец Уильям.
— Совершенно верно. Лунная Дорожка!
— Да, сэр?
— Пожалуйста, принесите подарок отцу Уильяму.
Девушка скрылась на кухне, чтобы принести на огромном подносе гуся, запеченного с яблоками, в сметанном соусе, обложенного жареным картофелем.
— Куда мне поставить его, сэр? — спросила Лунная Дорожка.
— Как можно дальше от этого стола. — Бродяга улыбнулся отцу Уильяму, который голодными глазами смотрел на гуся. — Я бы хотел поговорить с моим партнером наедине. А вам в это время будет чем занять рот.
— Я даже не буду обижаться на твою последнюю фразу, потому что это подарок истинного христианина. — Потирая руки, отец Уильям поспешил к столу, на который Лунная Дорожка поставила поднос. — Я думаю, к нему надо добавить кувшин пива. — Взмахом руки он остановил протесты девушки. — Я помню наш вчерашний разговор, но Бог понимает, что плоть слаба. На диету я сяду в понедельник.
— И будете ее придерживаться?
— Пока не вмешается провидение.
Она недоверчиво посмотрела на проповедника, но пиво принесла, и мгновение спустя отец Уильям, забыв обо всем, набросился на гуся.
— Как приятно увидеть вас вновь, Себастьян. — Бродяга понизил голос, дабы его слова не долетали до соседних столиков.
— Хотелось бы мне сказать то же самое. Так как ты тут очутился?
— Все просто. Вы шли по следу контрабанды, Ангел — по следу денег. Я выбрал самый легкий путь — пошел по следу охотников за головами.
— Помимо этой планеты есть много других, где хватает охотников за головами.
— Все так, — признал Бродяга. — Но на них нет ни вас, ни отца Уильяма. Вы убили вчера человека, однако не улетели. А отец Уильям вообще торчит здесь больше месяца.
— Сантьяго тут нет.
— Дозвольте мне спросить, где же он, до того, как вы начнете мне лгать. — Бродяга помолчал. — Если он не был на Тихой гавани, с чего бы на этой планете отмечаться всем охотникам за головами, о которых писал Орфей? Вы же знаете, что и Ангел летит сюда, не так ли?
— Скоро он прибудет?
— Через два или три дня. И не один, а в сопровождении вашего бывшего партнера.
— Веры или Тервиллигера?
— Разве вы не слышали? Тервиллигер, увы, нас покинул. Теперь он играет в карты на небесах.
— Кто его убил? Ангел?
