Сантьяго полностью

— Мои картины доставляют удовольствие другим людям. А вот мой порок — лично мне.

— Дурак.

Йорик улыбнулся:

— Но я верный дурак. Ты сказал все, что хотел, Бродяга?

— Да.

— Хорошо. — Йорик разжевал семечко. — Через минуту я отключусь. Тебя не затруднит выйти вон?

Бродяга подобрал с пола несколько эскизов, осторожно засунул под тунику.

— На память, — улыбнулся он, направившись к двери.

— Партнера ты покинул, куда теперь? — спросил Йорик.

— Есть варианты, — уверенно ответил Бродяга.

— У таких, как ты, они есть всегда. — У Йорика уже поплыло перед глазами.

— Такие, как я, добиваются того, чего хотят. А такие, как Каин, даже не знают, чего им надо.

Ответа не последовало. Йорик уже провалился в небытие. Бродяга выждал еще несколько секунд, подошел к комоду, взял одну из двух оставленных Каином банкнот по пятьсот кредиток.

— Компенсация расходов, — объяснил он застывшему в беспамятстве хозяину.

Шагнул к двери, остановился, пожал плечами, вернулся к комоду, взял последние пятьсот кредиток, сунул в карман.

— Наркотики — пагубная страсть. — Он покачал головой. — Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за то, что я поставил барьер на пути их приобретения.

Несколько минут спустя он уже ехал в космопорт, оценивая сложившуюся ситуацию холодным разумом математика. Решение не заставило себя ждать. Путь в эпицентр событий он нашел быстро.

Никто не знал, откуда он. Ходили слухи, что он родом с Земли, но сам он ничего такого не говорил.

Никто не знал, с чего началась его карьера, почему он выбрал столь специфическую профессию. Одни говорили, что в далеком прошлом он женился, но его жену изнасиловали и убили, и теперь он мстит преступникам всей галактики. Другие утверждали, что он служил наемником и в ходе одной особенно кровавой операции обезумел. Однако именно логичность его действий наводила на всех страх. Третьи полагали, что он, как и Каин, разуверившийся революционер.

Никто не знал его настоящего имени, которое он носил до того, как стал Ангелом.

Никто не знал, почему он работал в Пограничье Внешних миров, в Спиральном рукаве, хотя его услугами с радостью воспользовались бы и на планетах Демократии.

Одно, правда, все знали твердо: если Ангел наметил жертву, дни его жертвы сочтены.

В этой профессии репутации создавались одной удачной охотой. Себастьян Каин, Жиль Сан-Пити и Миротворец Макдугал вместе обезвредили порядка семидесяти преступников. Джонни-Банкнот все еще искал шестую жертву. У Ангела же счет давно перевалил за сотню. В профессии, где неприметность по праву считалась залогом успеха, Ангела знали на тысячах планет. В профессии, где каждый метил свою территорию и не допускал нарушения границ, Ангел появлялся, где хотел.

Орфей встретил его лишь однажды, на Барбизоне, воротах Внутреннего Пограничья, за три недели до того, как Ангел убил Жиля Сан-Пити. Они проговорили десять минут, которых Орфею хватило с лихвой. Почитатели его таланта полагали, что он посвятит Ангелу двенадцать четверостиший, в конце концов, уделил же он Каину три, а Жилю Сан-Пити — девять, но бард ограничился лишь одним. На вопрос почему, он лишь улыбался и говорил, что эти четыре строки вобрали в себя все, что можно сказать об Ангеле.

Вера Маккензи жалела, что Орфей не написал больше. Лишние строки — дополнительная информация. Но пришлось довольствоваться тем, что есть. На Лямбда Карос она приземлилась через два дня после отлета Ангела. Последовала за ним на Квестадос IV, упустила и там. Три дня спустя добралась до Нового Эквадора, выяснила у местных журналистов, что Ангел еще не появлялся, вернулась в отель, поспала, приняла душ, переоделась и отправилась обедать в ресторан отеля.

Три часа спустя она сидела за столом в «Королевской ладье», таверне, где собиралась местная пишущая братия, и играла в карты с тремя журналистами (двое мужчин и женщина) и старателем, разбогатевшим в астероидном поясе этой же звездной системы.

— Ваше слово, — напомнил старатель Вере.

— Сама знаю. — Вера отпила виски. — Надо подумать. — Наконец она выложила на стол сотенную купюру.

Старатель и один из мужчин-журналистов бросили карты, женщина подняла ставку на пятьдесят кредиток, бросил карты второй мужчина. Вера после глубокого раздумья уравняла ставку с женщиной.

— Ваши не пляшут. — Женщина открыла карты.

— Черт! — Вера бросила свои на стол. Схватила стоящую рядом бутылку, наполнила стакан. — Вас, часом, учил играть не Тервиллигер?

— Не хотите закончить? — спросил один из журналистов, глядя на Веру.

— Разумеется, нет, — фыркнула Вера. — Я же на две тысячи в минусе.

— Что скажут остальные?

— Почему нет? — пожал плечами старатель. — Если она хочет играть, с чего мне отказываться от ее денег?

— Я больше не собираюсь проигрывать, — отрезала Вера.