— Так я тут не знаю ничего, — немного огорчился парень, но через секунду на его лицо вернулась улыбка. — Ты меня отведешь, да, Петя?
— Я сейчас занят, — деланно озаботился я. — Никак не получится. Ты вон туда иди, — показал я в сторону Гоголевского бульвара. — Там милиционер стоит, он тебя в больницу отправит.
— Ой, Петя, спасибо! Ты настоящий друг!
Хорошо, что у Виталика сейчас такая фаза болезни когда он радостный и товарищ всем на свете, а то подстрелили бы по дороге. Чудо, что он прошел сквозь все заслоны и проверки. Точно как в поговорке — дуракам везёт. Хотя парень — далеко не дурак. Во всём, что не касается его соседей-отравителей, он разбирается очень хорошо. Рассказывал, что перечитал все книги в их поселковой библиотеке. Спокойно разговаривал на русском, родном украинском и польском. Вот такие дела.
— Виталик! — позвал его я, когда он уже отошел на несколько шагов. — Вот, возьми, пригодится, — я отдал ему пару купюр, найденных в кармане.
— Спасибо, Петя, ботинки куплю, — засмеялся он. — Пока, я к милиционеру пойду, он меня в больницу отвезёт!
— Так Соломоныч… С ним всё в порядке было? — спросил я.
— А что ему сделается? — ответил Виталик. — Он же врач! — и пошел по Арбату прочь, тут же утратив ко мне интерес.
Я поднял с тротуара упавший гривенник, дошел до телефонной будки и набрал номер. Ответили почти сразу, будто на том конце провода ждали звонка.
— Слушаю, — голос в трубке, вестимо дело, попробуй, разбери. Иной раз не понять даже, мужчина или женщина. Да и слышал я вчера парторга этого всего ничего.
— Мне бы товарища Мишина, — огласил я причину звонка.
— У аппарата, — ответил тот же голос.
— Вчера на Казанском вокзале встречались, Соловьев моя фамилия.
— Ой, хорошо как, что вы позвонили, товарищ старший лейтенант! — даже сквозь все искажения было слышно, что собеседник мой рад донельзя. — Вы к нам сможете подойти? Когда? Мы сразу организуем встречу с трудовым коллективом!
Я вспомнил бойких девчат, закруживших меня вчера и невольно улыбнулся. Хорошие у них там работницы.
— Да вот давайте прямо сейчас и подъеду, — сказал я. — Времени у меня немного, уезжать пора. Как к вам с Арбата добраться?
— А вы где там на Арбате? — спросил Мишин. — Мы за вами машину сейчас пришлем, пятнадцать минут, не больше!
— Угол Арбата и…, — я выглянул из будки и посмотрел на табличку, — Спасопесковского переулка.
— Стойте там, высылаем машину! — Мишин повесил трубку.
Ну, предположим, прошло не пятнадцать минут, а чуть не пол часа. Я за это время даже научился произносить быстро название этого переулка. Это же ужас какой-то, дорогие друзья: центр столицы, правительственная трасса, а названия будто из конкурса «хрен произнесешь».
Прислали за мной «эмку», которая, судя по внешнему виду, последние лет сто гоняла без остановок по жуткому бездорожью. Видать, основной парк машин уже перекочевал в войска, а заводчане ездили на том, от чего даже неприхотливые армейцы отказались. Но кто как не военный понимает, что плохо ехать всё равно в сто раз лучше, чем хорошо идти. Минут пятнадцать — и на месте.
Мишин, тот самый парторг (я очень удивился его скромному виду — такой заводище, а главный партиец ходит в стареньком костюмчике с неумело обштопанными обшлагами), организовал встречу с коллективом быстро: в одном цеху как раз приближался обеденный перерыв, вот меня в него и втиснули. Понятное дело, людям пожевать что-то надо, не голодными же у станка торчать? Так что я коротенько рассказал про наше мужество и героизм, вспомнил, конечно, всех ребят, что полегли рядом со мной. Слушали молча, никто не бухтел, что перерыв украли. Заметил, что в цеху очень много пожилых рабочих, женщин и подростков. Мужиков молодых почти и нет. А ведь на таких производствах броня крепкая, просто так не берут. Спросил об этом у парторга, когда по концу встречи он меня на выход провожал. Оказалось, очень многие просто выехали с частью производства в эвакуацию, там работу налаживают. Вот такие пироги, ребята. Хреначат тут не за страх. И бабы, и пацаны пятнадцатилетние, и деды, которых с заслуженного отдыха выдернули — все пашут, никто слова не говорит.
***
А вот у Веры меня ждал совсем не тот прием, на который рассчитывает муж, примчавшийся с фронта, получивший орден и вообще, хороший и красивый (местами) парень. Жена посмотрела на меня так, будто я самолично украл лучшие годы ее жизни. А она об этом только что узнала. Короче, семейный скандал. Даже не спросила, каким это макаром я утром попрощался, а потом вернулся.
