Дамбу, кстати, тоже построили, и по ней пошли танки, одновременно работали понтоны, на которых перевозили танки и тяжелую артиллерию. Наступление было запланировано на 30 марта, за день перед ним мы должны были выдвигаться на передовую, разминировать свой передний край, а потом во второй половине дня разминировать передний край противника, ночью в проволочных заграждениях сделать проходы. А это 40–50 м от боевого охранения противника. Мы спим, вдруг холод такой, кошмар какой-то, ужас, я спал рядом с Юркой Поплавским, поднимаю плащ-палатку, снег. За ночь выпало сантиметров на 30 снега, ужас, тут же приказали: «Немедленно идти на передовую и помогать откапываться!» Там же все в окопах сидели, мы пошли, стали откапываться, и в 150 м немцы также откапывались, вы можете себе представить, ни та сторона, ни наша за все 4 часа работ не сделала ни одного выстрела. Опять неписаный закон войны, здесь никакой команды не надо было давать, все понимали. Хотя с точки зрения тактики нам было это выгоднее, ведь мы наступающая сторона, и благодаря откапыванию засекли все опорные точки немцев. Но наступление отодвинули на 8 дней.
И вот пришло время разминирования для саперов, свой край ничего, быстро, мы боялись только за эти маленькие противопехотные мины ПМД-6 и ПМД-7, они ведь пролежали в земле несколько месяцев, корпусы деревянные, в каком они там сейчас состоянии, никто не знал. Нас, конечно, предупреждали, но это дело такое: надо разминировать, а они на волоске висят, там чуть тронешь, и взорвется. Но я должен сказать, что ничего, все прошло удачно.
Поплавский Юрий, боевой друг и соратник
Впереди немецкие минные поля, мы щупами находим и разминируем, тут миноискатель не поможет, ведь с ним надо вставать, немец сразу тебя на землю положит. А так ползешь ужом, быстренько, кроме того, нам сильно помогло то, что из стрелковых полков нам перед выходом выдали приблизительные карты немецких минных полей, которые были выявлены их саперами. Мы все изучили, но заранее послали несколько человек, перепроверили. И я не помню, чтобы в это время кто-нибудь подорвался. Кстати, что у наших, что у немецких разведчиков в минных полях были специальные проходы, которые они использовали для вылазок. Но мы не знали даже своих путей, категорически запрещалось туда нам идти, там единое минное поле, и все. А разведчики знали, они устанавливали флажочки при вылазках, потом уходили и снимали их, так что мы все равно не знали этих тропинок.
Обычно мы делали такие проходы в минных полях, шириной приблизительно так, чтобы можно было пройти танку, и по человека три слева и справа от танка, т. е. такой проход должен был быть метров 10–12 шириной, не меньше. Но здесь делали сплошное разминирование, ведь впереди большое наступление, оставлять мины нельзя было.
И вот мы дошли до проволочного заграждения, тут стало по-настоящему страшно, это был ужас, немцы рядом. Я до сих пор считаю, что наша артиллерия достигла уже такой плотности, что от этих проволочных заграждений и даже от тех же мин, которые стояли внутри между проволокой, ничего не оставалось. И мы зря туда ходили, только теряли людей. Но для верности надо было, война. Очень часто там подрывались, потом немцы же вешали на проволоку всякие пустые консервные банки, только до нее дотронешься, сразу дребезжание разносится по передовой. Поэтому при подходе мы всегда старались в первую очередь снять эти банки, при малейшем движении они тут же срабатывали. Кроме того, немцы ведь всю ночь пускали осветительные ракеты, что создавало дополнительные трудности. Так что я сейчас считаю, что в редчайших случаях такая тактика нужна была, но в основном заграждения спокойно убирались артиллерией. В нашей бригаде под Сивашем мы потеряли человек 10, для саперов очень много, ведь нам ошибаться нельзя было, тут только один раз в жизни ошибешься, и все, мы были очень осторожны. Наше отделение сработало четко и проделало в проволочном заграждении проход шириной 10 метров, кстати, это была обычная длина для таких проходов. Но не везде все прошло так гладко. У нас был один в роте пулеметчик казах, он не расставался с ручным пулеметом, его послали вместе с группой разминировать передний край противника, это от проволочных заграждений еще 50–100 м. Но видимо, немцы ожидали, мы слышали этот страшный бой, тут запросто струсить и испугаться. Этот казах, недолго думая, расставил ручной пулемет и начал бить, тут же немцы моментально прекратили стрельбу, замкомвзвода приказал немедленно отступить, в итоге был ранен только один сапер. Этот казах получил орден Боевого Красного Знамени. Досадно сказать, но позже он погиб под Будапештом.
