А уже вечер, до темноты совсем немного осталось, нас только успели накормить, и мы пошли. Хоть поели хорошо: американские консервы, второе было, в общем, после запасной бригады шик и блеск. Идем, идем, конец октября, с неба снег с дождем, идем, уже шинель в три раза тяжелее стала, все обмундирование промокло, кошмар. Пошли пешком до села Громовка, располагавшегося недалеко от Сиваша в 5–6 км. Через 2 дня пришел приказ строить мост через Сиваш. Это легко сейчас сказать, а вот сделать было далеко не так просто. Тем более, что мост должен был быть не обычный понтонный, а свайный. Господи, ведь до крымского берега целых 3 км, так выбрали место, где остров Русский поближе, чтобы к нему можно было провести, потом от острова до берега тоже сваи забить, там было всего 700 метров, но от нашего берега до острова 2 км. Слушайте, вся бригада строила этот мост, начальником строительства был командир бригады полковник Павлов Петр Павлович. Мы тогда еще не знали, что он болгарин по национальности, что с 1923 г. в СССР, эмигрировал после неудачной революции в Болгарии, учился в нашем инженерном училище, потом на русской женился, все это я позже узнал. Проект моста подготовил одессит капитан Симоновский и ст. лейтенант Белявский, его утвердили, мост должен был быть деревянным, но идея была необычная, т. к. настил должен был быть на 5–7 см ниже поверхности воды, чтобы сверху немцы не могли разглядеть его. И вот 1-го или 2 ноября мы начали строительство, ничего же нет, вода в Сиваше соленая, еще более соленая, чем везде, температура воды не больше 8–10 градусов, мы делали сваи и все для того, чтобы подготовить опоры моста, но ничего не получается, они уходят в Сиваш, и все. Сколько ни мучились, не получается, тогда пришла идея разобрать узкоколейку в Херсонской области, которая служила для перевозки огромной массы зерна колхозов, чтобы делать это не на машинах, а прямо по железной дороге, и через полобласти от элеваторов шла узкоколейка. И вот, не спрашивая разрешения ни у кого из начальства, мы стали разбирать и делать специальные железные козлы, т. е. сваривали две рельсы вместе, делали такую своеобразную огромную сваю, и знаете, пошло дело. Мы стали строить очень быстро, тут же накладывали деревянные части сверху. Немцы бомбили стройку каждый день, за исключением туманных. В 3,5 км выше нас на Сиваше строили дамбу, тоже длиной 3 км, он, конечно, неглубокий, но что такое возвести дамбу, это сколько надо засыпать земли, чтобы она получилась хотя бы односторонней шириной в 4 м. Тысячи людей возили тачками и засыпали землю, рыли ее там и засыпали. А немцы бомбили и бомбили, зенитное прикрытие наших работ было колоссальным, каждый день сбивали 1–2 вражеских самолета, но летают-то 9–18 штук. С немецкой точностью они обычно прилетали в 12 часов дня, и туман вроде к тому времени рассеивался. И вот было 10 ноября, комвзвода у нас был ст. лейтенант Костовский, уже мост на две трети сделан, даже немного больше, мы побежали, это километр, думаем, что к половине двенадцатого мы уйдем. Но тут немцы впервые нарушили время и прилетели в 11 часов, назад бежать было километр, мы просто не успели бы, нас разбомбили и наверняка уничтожили бы, впереди вода, и виднеется остров Русский, тогда Костовский приказал:
— Ложись!
Павлов (Панчевский) Петр Павлович, ГСС, командир 12-й ШИСБр. Румыния, 1945 г.
Немцы обычно целились не по краям, а в середину моста, и мы настолько любили своего командира, что все бросились на него, накрыли своими телами, он орал, кричал: «Что вы делаете?» Но все 35 человек не поднимались. Вообще в стрелковом отделении на передовой было обычно по 7–8 человек, а в саперном отделении по штату должно быть 11, у нас отделения также были неполные, но по 35–40 человек во взводах было, конечно, не считая больных и раненых. Мы лежим, а немцы бомбят, мы были для них ориентиром, потому и несколько бомб разорвалось недалеко, но только двое были ранены, в плечо и в мягкое место. Они вскрикнули и упали в воду, но мы их вытащили, и все обошлось. Я хочу сказать, что это неписаный закон войны, конечно, в уставе записано любить и беречь командира, но не написано какого, хорошего или плохого. Были и плохие, чего там говорить, редко, но были. Таких мы бы не закрыли телами, это неписаный закон войны. Человек внутренне, конечно, был благодарен нам, кто его знает, что случилось бы, попади в группу бомба.
Как строилась работа по прокладыванию моста?
