Когда-то давно учитель рассказывал Грониделу, что повелители силы способны устраивать беснование маны, когда занимаются любовью. Сведения об этом есть и в древних трактатах. Волнений маны с принцем не случалось, из чего он сделал вывод, что на любовном фронте ему есть еще куда стремиться. Шутка или нет, но он вообще не думал о мане, когда соблазнял женщин, чтобы потом их бросить.
Нет, неопытных юных дев он не портил, проводя строгую грань между тем, что можно оставить за спиной, а что нет. Красивые вдовы и замужние деры, жаждущие приключений, – вот его улов. И чем прекрасней дева, тем с большим рвением он пытался ее очаровать. Игры с пассиями длились недолго. Прилагая слишком много сил, чтобы уложить в койку приглянувшуюся жертву, Гронидел терял к ней интерес в тот же час, когда получал свое.
Два года назад, когда боги напали на мир маны, в жизни принца все изменилось. На дев времени не осталось. Пропало и желание их соблазнять. Гронидел принял воздержание как настойку от головной боли и целиком посвятил себя делам ордена и школы повелителей силы. Попытки юных учениц привлечь его внимание вызывали в Грониделе раздражение, а до вдов и замужних дер из расположенных рядом городов ему дела не было.
И вот он женат. На деве, которую по доброй воле никогда не выбрал бы в спутницы жизни. На красавице посредственной, хотя в этом утверждении теперь он не был уже столь уверен. На обладательнице самого неуправляемого и взрывоопасного темперамента, с которым он когда-либо имел дело.
Что может быть хуже? Два всплеска маны, которыми они с Ведьмой обменялись, пока самозабвенно изучали языки друг друга.
Сапфир вряд ли поняла, что над ее судьбой нависла страшная опасность, но это знал Гронидел, который оказался слишком близок к тому, чтобы повалить женушку на кровать и немедленно овладеть ею.
Не вовремя между ними закипела страсть. Что бы ни было дальше, Грониделу не стоит спать с Ведьмой. И он не станет этого делать, чтобы не осложнить себе жизнь еще больше.
Принц облился холодной водой, вытерся и вышел в комнату. Как и ожидал, Сапфир уже ушла.
Внутри скребли кошки. Ему следовало начистоту поговорить с ней и объясниться. А еще извиниться за свое неподобающее поведение. Хотя это ей в пору извиняться перед ним: совратила его своими необычными губами и солнечными глазами.
Вспомнив, как рассматривал ее лицо, Гронидел выругался и отправился обливаться холодной водой. Снова.
Принцесса полагала, что будет реветь долго, однако голод остановил ее стенания. Раньше она ела в малой столовой для преподавателей. Обычно при ее появлении все замолкали, и гнетущая тишина нарушалась лишь скрежетом приборов. Сейчас она надеялась, что ей принесут завтрак в покои, как носили еду в кабинет Гронидела, пока он был руководителем школы, однако с подносом к Сапфир никто так и не заглянул.
Нужно было идти в столовую. В тишину. В скрежет приборов и под гнет осуждающих взглядов.
Принцесса привела себя в порядок, насколько это было возможно, и спустилась на первый этаж. Малая столовая располагалась между жилым и служебным крыльями замка и примыкала к кухне. Как и ожидалось, с появлением принцессы в этом месте возникла напряженная пауза, которая превратилась в немоту преподавателей, что собрались на завтрак.
Сапфир уже почти смирилась со своей незавидной участью, как в помещении появился он! Ее муж.
Гронидел ворвался в столовую, как шквал ветра, вырывающий ветки с деревьев. В отличие от Сапфир он выглядел бодрым, энергичным и весьма воодушевленным. Поприветствовав преподавателей, муженек поспешил занять место рядом с женой и наклонился к ее уху, ласково, но достаточно громко принося извинения за опоздание.
От его голоса по спине Сапфир побежали мурашки. Не пытка ли это – сидеть здесь и смотреть на ряженого распутника, что называл себя ее мужем?
Гронидел надел наряд повелителя силы маны – темно-коричневое платье в пол и белый плащ, подпоясанный широким темным ремнем с медной пряжкой. Закончи Сапфир обучение в школе, тоже имела бы право так одеваться. Но пока она была вынуждена жаться в узком коротком платье и дышать через раз. Главное, чтобы грудь из лифа не выпрыгнула, иначе от позора вовек не отмоется.
Гронидел попросил принести для Сапфир кубок, а не чашу, и лично наполнил его горячим напитком из ягод. Когда подали кашу и мясо, он выбрал для жены лучший кусок оленины, о чем сообщил всем присутствующим, пока перекладывал его с блюда в тарелку Сапфир.
Стоило отдать Шершню должное: врать и притворяться он умел блестяще. Пока весть о том, что муж Сапфир ей изменяет, не обошла замок Света и прилегающие земли, Гронидел мог убедить всех и каждого, что женился по любви. По странной, пугающей, вспыхнувшей абсолютно внезапно и, возможно, на пустом месте, но любви. Легенду портило лишь выражение лица Сапфир, которое напоминало физиономию дегустатора, сраженного кислотой лимона.
