Вокруг царил полумрак. Она лежала в покоях молодоженов. Из приоткрытой двери в будуар проникал слабый свет и доносились знакомые голоса.
Сапфир и без того мутило после пережитого сновидения. Все казалось таким реальным и вымышленным одновременно. Вопросы в голове множились, а в соседней комнате Рубин весьма холодно беседовала с Грониделом, и суть этого разговора принцессе не нравилась.
– Я отказываюсь в это верить, – грозно заявила Рубин. – Вы же едва друг друга на дух переносите! Какой брак? О каком браке может идти речь, когда всем вокруг известно о вашей взаимной неприязни?
– Ты долго не виделась с сестрой, – спокойно ответил Гронидел. – Несколько месяцев назад наши отношения кардинальным образом изменились.
– Настолько, что теперь ты на ней женат? Гронидел, води за нос своего брата! Мне известны настоящие причины твоей поспешной женитьбы. Ты понимаешь, чем это грозит? Отдаешь себе отчет, к чему все катится?
– То есть в нашу любовь ты не веришь, – раздосадовано подытожил он.
– Для таких, как мы, любовь – это роскошь! – набатом разносился голос Рубин.
– Однако же ты посчитала, что имеешь право быть счастливой, – настаивал Гронидел. – В то время как счастье сестры воспринимаешь выходкой! Мы имеем право испытывать чувства. И страсть, которая пылает между нами, не потушить ни твоими упреками, ни недовольством.
При звуках слова «страсть», Сапфир сорвала с себя одеяло и вскочила с кровати. Стоило накинуть халат на плечи, чтобы прикрыть ночную рубашку, в которую ее переодели, но принцесса не собиралась тратить время на поиски.
Она распахнула дверь и замерла в неподобающем виде перед королевой Турема и ее супругом-королем.
Ордерион, что сидел на диване рядом с женой, вежливо отвернулся, а Рубин, наоборот, вперила в Сапфир полный ярости взгляд.
– Оденься! – зазвенел ее голос в повисшей тишине. – Ты принцесса, а не работница борделя!
– Это все, что ты хочешь мне сказать? – выдавила из себя Сапфир.
Рубин от злости побагровела.
– Кроме себя любимой тебя вообще что-нибудь волнует? Ты отдаешь отчет о последствиях своих поступков? Судя по брачному амулету на запястье, думать головой, перед тем как ввязываться во всякие истории, ты до сих пор не научилась!
Даже Гронидел, что стоял напротив Рубин, поморщился от тона королевского фальцета. А Сапфир отступила на шаг, глядя на сестру.
Не такого приема она ожидала. Упав в обморок еще поутру, принцесса очнулась после жуткого бреда, в который до сих не верила. И вот она здесь, напротив сестры-королевы, с которой они целый год не виделись. Напротив той самой сестры, которая похоронила Сапфир месяц назад.
– Не надо, – попытался вмешаться Ордерион.
Он взял Рубин за руку, пытаясь ее успокоить, но сестра вошла в раж.
– Посмотри на себя! – она встала, указывая на нее рукой. – Где бы ты была сейчас, если бы не я? Если бы не Ордерион, с позволения которого ты живешь здесь и творишь что вздумается! Брак с Грониделом? Лучше бы ты оставалась мертвой, чем подвела под войну свое королевство!
Принцесса отступила на шаг, глядя на Рубин. Еще на один. Захотелось убежать. Раствориться. Исчезнуть и никогда не появляться вновь.
Будто услышав ее мысли, Гронидел сорвался с места и направился к ней.
– Нам лучше прервать разговор, – произнес он в гробовой тишине, уничтожающей живых в этой комнате.
Сапфир отступила еще на шаг и почувствовала нежное прикосновение теплых пальцев к руке. Фигура Гронидела загородила яростный взгляд сестры, а тепло согрело холодную ладонь.
Принцесса опустила голову, силясь не расплакаться. Странно даже, ведь она считала себя намного сильнее.
Гронидел резко толкнул дверь за спиной, и та громко захлопнулась. Спальня погрузилась во мрак.
– Она не на тебя злится, а на меня, – прошептал принц и обнял ее.
Сапфир не двигалась. Она не понимала, что испытывает и почему позволяет подобную вольность Шершню. Тепло от его ладоней струилось по спине и проникало под кожу, поджигая покрытый морозной коркой лед. Она и не знала, что настолько заиндевела. Что превратилась в твердый кусок мерзлой воды, от которого чужие слова и поступки откалывали мелкую крошку.
Жизнь полирует лучше всех, и Сапфир уже и сама затруднялась сказать, лед внутри ее или камень, в честь которого ее нарекли.
– Она злится, потому что напугана. – Голос Гронидела ласкал слух, и Сапфир закрыла глаза, наслаждаясь его бархатным тембром. – Видела бы ты ее потрясение, когда ее проводили к тебе. Ты спала беспробудным сном и медленно умирала. Если бы не вмешательство Рубин, кого-то из нас сегодня бы не стало. Возможно, даже обоих сразу.
Сапфир встрепенулась, сбрасывая с себя минутное наваждение, и отстранилась от Шершня.
