– Премного благодарен, ваше величество, – ответил Гронидел и поклонился.
Рубин подошла к Грониделу и буквально прорычала ему в лицо:
– Если по твоей вине между Туремом и Ошони начнется война, я лично снесу тебе голову с плеч. Ты меня понял?
– Да, ваше величество, – кивнул Гронидел.
– Найди время навестить Изумруд и поговорить с ней.
– Пусть вернется к обучению в замке Света, тогда я с ней побеседую.
– Она не вернется.
– Тогда и говорить мне с ней не о чем. – Гронидел сложил руки на груди.
– Ты жесток, – Рубин понизила голос.
– Женись я на королеве Ошони, а не на Сапфир, ты бы тоже назвала меня жестоким и попросила объясниться с Изумруд?
Рубин на глазах стушевалась.
– И я о том же, – прокомментировал Гронидел. – Сапфир тоже много чего пришлось пережить. Однако ее ты не жалеешь, а о чувствах Изумруд печешься. – Принц наклонил голову, пытливо глядя в лицо королевы. – Все дело в твоем сыне? Не можешь простить сестре, что она замахнулась на ребенка?
– Замолчи! – рявкнула Рубин. – Ни слова больше!
– В том, что тогда случилось, есть и твоя вина. Давно пора признать это и двигаться дальше.
Королева отвернулась и протянула руку мужу. Ордерион обнял ее и прижал к себе.
– Пока у тебя не появится свой ребенок, ты не сможешь нас понять, – озвучил Ордерион.
Гронидел спорить не собирался. У него не было детей, и ему действительно не понять, через что прошли эти двое.
– За судьбу Сапфир с тебя будет двойной спрос, – произнесла Рубин. – Запомни, Гронидел, может, я с ней и не в ладах, но у нас – одна кровь. И я скорее прикончу тебя, чем отдам ее на растерзание.
Ордерион открыл портал и увел жену в Звездный замок.
Как только пространственная воронка за их спинами свернулась, принц сел на диван и вытянул ноги.
Веки закрылись сами собой. Он бы с удовольствием прилег и проспал до утра, но из спальни выбежала Ведьма и нарушила его минутный покой.
– О каких чувствах Изумруд шла речь? – прохрипела принцесса, указывая на Гронидела.
– О нежных, – честно ответил он. – А вообще, подслушивать чужие разговоры нехорошо.
– Изумруд влюблена в тебя? – Произнося эту фразу, Сапфир так сильно сморщила нос, что он мог вот-вот превратиться в пятачок.
– Это не настоящая любовь. Так, детское увлечение учителем, который слишком часто ее хвалил.
– Ненастоящая?! Боги, Гронидел! – Сапфир прижала ладони к заалевшим щекам. – Да ты послушай себя!
– Богов среди нас нет. – Он хлопнул себя по коленям. – И я тому рад!
– Как ты можешь быть таким жестоким?
– Я?! – удивился он и встал. – Это я жестокий? Ты хотела знать, почему из вас двоих я выбрал в жены тебя, а не ее? Выбор пал на тебя, потому что ты старше и не влюблена в меня. Такова правда. Я никогда не хотел становиться объектом любовных фантазий Изумруд. А, к несчастью, став им, не хотел усугублять ситуацию и играть с ее чувствами. Что касается нас с тобой, – он поводил пальцем, указывая на нее и на себя, – так мы заключили сделку. И того, что произошло этим утром, повториться не должно. Я не ищу ни привязанностей, ни страстей.
– Сказал тот, кого устраивают похотливые этюды со служанкой.
Гронидел коварно улыбнулся и резко приблизился к ней, замерев у самого лица.
– А вот и уязвленное самолюбие проснулось. Чего же ты, столь правильная и целомудренная, так рьяно целовала меня следом за другой женщиной?
Сапфир моментально вспыхнула. Огненная Ведьма снова смотрела на него своими солнечными глазами и обжигала потоками маны, что текли реками магмы по рубцам на ее теле.
– За поруганную честь я отомщу тебе самым изощренным способом, на который способна.
– Это каким же? – хмыкнул он.
– Улягусь в постель с твоим братом, – выпалила Сапфир. – Говорят, он не пропускает ни одной юбки. Вот и я свою перед ним задеру, пусть возьмет то, что вроде как должно принадлежать тебе.
Гронидел и сам не понял, как вспыхнул. Гнев и ярость переполнили его, и рука моментально приблизилась к шее жены. Но он к ней не прикоснулся, не сжимал пальцы, борясь с собой и опасаясь только одного: задушить Ведьму.
– Попробуй лечь под него, и тогда я превращу твою жизнь в пекло.
Сапфир смотрела на мужа без страха в глазах и даже растянула губы в оскалившуюся усмешку.
– Выходит, тебе можно развлекаться с кем захочешь, а мне нельзя? – лукаво выдала она.
– Не играй с огнем, Сапфир, – предупредил Гронидел, прижимая ладонь к ее шее и приклеивая каждый из светящихся пальцев к ее коже.
– Я и есть огонь, – ответила Ведьма, надменно задирая подбородок и подаваясь вперед, чтобы плотнее прижаться к его руке, – который тебе не потушить.
В этом он уже перестал сомневаться. Захотелось самому сгореть. Принц представил, как резко овладевает ей и без остановок доводит до умопомрачения, пока она стоит на коленях и цепляется за подушки, пытаясь найти в них точку опоры для гибкого тела. Еще немного, и раздастся громкий стон ее освобождения, который превратит в пепел и его самого. Вот какую сцену рисовало ему воображение, пока дева с глазами цвета солнца плавила в его разуме похоть и доводила ее до кипения.
