Сапфир полностью

– Я увольняюсь! – прокричал Долио ничего не понимающему Ивсею и спешно закрыл за собой дверь.

– То есть он зашел ради того, чтобы сообщить об этом и хлопнуть дверью? – Сапфир удивленно вскинула руки.

Гронидел оперся локтями о рабочий стол и вперил в принцессу вопросительный взгляд.

– Я ничего не сделала! – тут же вступилась она за себя.

– Не верю, – отрезал Ивсея.

– В школе я ему ничего не сделала, – покачала головой Сапфир.

– А за ее пределами? – уточнил Гронидел.

Принцесса покосилась на входную дверь, желая побыстрее улизнуть из кабинета.

– Скажи, что ты сделала, и даю слово, что не стану докладывать о произошедшем твоей старшей сестре.

– По рукам, – согласилась Сапфир. – Дер любил наведываться в бордель города Света. Так вот, один из волхвов написал хозяину этого заведения письмо, в котором поведал ему о загадочном и заразном недуге дера Долио. Больше его в этом заведении не обслуживают, а до другого ехать полдня. Хотя и там его обслуживать больше не будут…

Гронидел снова спрятал лицо в ладонях.

– У волхва твой почерк, насколько я понимаю?

– А это имеет значение?

– Значит, твой. – Гронидел откинулся на спинку стула и с сожалением уставился на принцессу.

– Он преподавал арифметику, Сапфир. Кто теперь вместо него будет вести занятия?

– Ты – руководитель школы! – Она развернулась, чтобы уйти. – Вот и решай проблему.

– Вот ты его и заменишь! – внезапно воскликнул Гронидел.

– Что ты! Я же тупа, как пробка! Какая арифметика?

– Ты своими выходками сведешь меня в могилу! – услышала она из-за закрывающейся двери и хмыкнула: «Скатертью дорожка, зальтийский говнюк!»

– Ты спишь? – раздался голос Рубин над самым ухом, и Сапфир подпрыгнула на диване, на котором действительно сидя уснула.

Позавтракав раньше всех вместе со слугами (чем вызвала очередную волну слухов о ней и Грониделе), принцесса вернулась в покои и села на диван. Всего на несколько минут закрыла глаза, но, как оказалось, проспала довольно долго. Даже шея затекла.

– Боги! – выдохнула она, разминая ее. – Я чувствую себя столетней старухой.

– В мире маны столько не живут, – буркнула Рубин.

Сапфир оценила темно-синее платье сестры, расшитое серебряными нитками, и заметила щит, играющий переливами света на ее коже. Сестра грациозно отбросила шлейф платья в сторону и села на диван рядом с принцессой.

– У тебя есть шанс это исправить, – заметила Сапфир.

– Если не буду постоянно расходовать силы на спасение тех, кто пострадал по собственной глупости, – непререкаемым тоном сообщила она.

– Мы теперь всегда будем говорить с тобой именно так? Ты всем видом начнешь демонстрировать свое недовольство, а я изо всех сил постараюсь скрыть, что меня это задевает?

Рубин повернула голову и ответила:

– Мне сложно вести себя иначе. Хочется хорошенько потрясти тебя за плечи, чтобы ты пришла наконец в себя!

– Потряси, – предложила Сапфир. – Глядишь, вся дурь и выйдет.

Рубин прижала пальцы ко лбу и закрыла глаза. Сапфир видела, что сестра сильно переживает и не решается высказать все напрямую.

– Извиняться за вчерашнее будешь? – первой спросила она.

– Королевы не приносят извинений, – напомнила Рубин. – Они лишь выражают сожаления.

– А ты корону с головы сними и поговори со мной как сестра с сестрой. То, что ты вчера выдала, омерзительно!

– И мне стыдно, что я… – Рубин потрясла головой. – Прости меня. Я сказала ужасную вещь, о чем сильно жалею. Не знаю, как подобное вообще пришло мне в голову.

Рубин опустила руку на холодную ладонь Сапфир и сжала пальцы.