— Из поездки можно позвонить. А он мне уже больше не позвонит! — с силой ухватился я за руль и начал биться об него головой. Мне необходимо было принять реальность.
Я зверски закричал, сопровождая крик неким рычанием, словно выпуская из себя эту боль. Мне хотелось всё крушить, доехать до работы и сровнять это здание с землей. Они оставили его, бросили. И даже сейчас не делают ничего для него. Он отдал им десять лет своей жизни, сколько он провел задержаний крупных преступников, даже сосчитать невозможно. Он был лучшим в своем деле. Никто не мог переплюнуть его в ловком внедрении в преступные группировки. Все заслуги превратились в пыль, когда он один раз оступился. Один чертов раз! И никто ему не помог. Ни одна гнида! Никому до него не было дела. Уволили по статье, и дело с концом. Доработал бы до пенсии, и ее бы лишили…
Охвативший меня гнев не давал мыслить рационально, и, резко газанув, я помчался. Желание залететь в кабинет генерала Теплова и высказать всё, что я о нем думаю, проникло под кожу. Я не видел ничего. У меня есть цель, и ничто меня не остановит! Я хотел видеть, как на его морщинистом лбу выступит вена, а изо рта, который никак не нажрется, полетят слюни, когда он будет истошно орать в мою сторону. Лет пять назад я еще уважал этого человека. Он на своем примере показывал нам, зеленым, как надо служить и с какой гордостью необходимо носить форму. Невзирая на всех, кто не любит мусоров (хотя мы круче мусоров). Но когда этого старикашку захватила жажда наживы и совершенно перестала интересовать преступность, многие достойные офицеры остались не у дел. Я понимал, что ничего не изменю. Но хотя бы выпущу пар.
— Пусть и меня уволит по статье! Гнида! — ругался я, заворачивая на парковку своей «цели».
Санек был старше меня на два года, и, когда майор ежедневно повторял мне, что мне не стать сотрудником ФСБ даже в отделе досмотра физических лиц, он поручился за меня. Майор меня терпеть не мог за своенравность и вспыльчивость. Я не был «рядовым солдатом», который слепо выполняет приказы, этим и заинтересовал я тогда Санька. Он был парнем не промах — вышел из академии и практически за полгода попал в отдел борьбы с наркомафией. Там и остался. Нравилась ему работа под прикрытием. Она-то его и сгубила…
Отработав почти пять лет в отделе по защите свидетелей, меня наконец-то заметили. Правда, пришлось получить пару пуль и защитить важного чиновника. Но результат того стоил. Я наконец-то был на своем месте в отделе по борьбе с организованной преступностью, незаконной торговлей взрывчатыми веществами и наркотиками. Я рано лишился родителей и совершенно не боялся за свою жизнь. Я был идеальным сотрудником по поимке людей, стоящих за всем этим дерьмом.
По трагической случайности два месяца назад при выполнении захвата особо опасного преступника, в арсенале которого было весомое количество взрывчатки, я попал в больницу. Я сумел загнать его в угол (единственный, кто его догнал), но не рассчитывал, что он решит стать смертником. Всё в информации о нем говорило о его желании жить, заработав бабла на парочке взрывов. Мне повезло, что я стоял не близко и взрывная волна, достигнув меня, ослабела. Но когда я очнулся с черепно-мозговой травмой, я тогда так не думал. Не успел я пойти на поправку, как мне позвонила соседка того злосчастного дома в глуши, который я нашел для Санька, и сказала, что он передознулся. Я желал вернуться в тот день и умереть вместе с тем смертником. Мне нечем было спасаться. Единственное, что было в моей жизни, это Санек и работа…
Я врываюсь в здание. Плевал я на все правила. Проскакиваю все турники и рамку. За мной бежит незнакомый мужик в форме охранника. Чтобы не заставлять его зря из-за меня потеть, бросаю ему под ноги свое удостоверение и бегу дальше. Мне нужен Теплов. Я хочу видеть его гадкое морщинистое лицо.
Я пролетаю мимо отделов, несясь к своей цели.
«Только бы он был на месте!»
Меня кто-то хватает за руку, когда моя цель уже так близка. Я не успел только дернуть ручку кабинета этого вершителя наших судеб.
— Ты спятил?! — шипит на меня начальник моего отдела.
Вероятно, он понял по моим застланным пламенем ярости глазам, что я намерен устроить взбучку Теплову.
Его хватка сильна. Возможно вырваться, только затеяв драку, но к нему у меня не было серьезных претензий.
— Мне нужно к нему! Почему я узнаю о смерти Санька от его соседки? Ни один из вас мне не позвонил! И никто ничего не рассказывает! Это он во всем виноват! Я должен это сделать! — вырывал я руку из его хватки.
Генерал, вероятно, услышал пререкания вблизи своего кабинета, и через дверь послышались шаги. Начальник едва успел сказать:
— Он тебя уволит к чертовой матери! Держи язык за зубами, и я тебе расскажу, как он умер и что мы нашли.
Начальник сразу принял непринужденную позу, чтобы не вызывать подозрений у Теплова, который открыл свою дверь, интересуясь, что здесь происходит.
— Здравие желаю. Вот старший офицер моего отдела из больницы выписался, желает скорее к службе приступить, — отдал честь и стоял по стойке смирно начальник.