Сара устало отвернулась от окна и вернулась к своему занятию: она разбирала одежду, которая была свалена на длинном столе. Кинтайр не избежал потерь от наводнения, хотя она знала почти наверняка, что сам дом находится в безопасности — Эндрю поставил его гораздо выше следов предыдущих наводнений. Но вода унесла стога сена и часть скота, потери еще не были подсчитаны. Надворные постройки, которые находились по склону, исчезли под водой пять дней назад. Наверху не было пастбищ, и овец, так же как и остальной скот, стоявший в загонах, приходилось кормить вручную. Они неприкаянно мокли под дождем и жалобно взывали к небу, с которого лился неумолимый поток. Застоявшиеся лошади в конюшнях вели себя беспокойно. Сара рассортировала вещи: во всей колонии будет ощущаться необходимость в одежде и одеялах для семей, пострадавших от наводнения. Кинтайр уже принял свою долю беженцев к тому времени, как три дня назад вода вдруг снова резко поднялась, и четыре фермера, живших ниже усадьбы Маклея, привели своих жен и детей в поисках укрытия. Сами мужчины тут же вернулись к работе по спасению скота и какой-то домашней утвари. Две женщины, оставив детей на попечение Сары и невнятно рассказав о своих потерях, отправились помогать мужьям. Двое других, оставшихся в доме, — Сьюзан Мэтьюз и Эмили Бейнс — оккупировали гостиную и проводили время в жалобах на свои несчастья и в не слишком деликатной критике предложенного им Сарой гостеприимства. Дети из четырех семейств, семеро общим числом, размещались на веранде вместе с Элизабет и мальчиками. Им запрещалось покидать дом, и они выражали недовольство ограничением своей свободы. Они играли, ссорились, часто дрались: их вопли и хохот были непременным элементом в жизни дома на протяжении последних трех дней. Сара раздраженно думала, что стало бы легче, если бы одна из женщин прибрала их к рукам — но надежда на это была крайне слаба. Шестеро служанок из числа ссыльных, которых эти семьи привели с собой, явно настроились на то, чтобы насладиться неожиданным бездействием: набившись в малую гостиную, они предались нескончаемым сплетням и не делали ни малейшей попытки помочь Энни Стоукс или Бесс и Кейт — двум другим служанкам Сары, а их хозяйки никаких распоряжений на этот счет не давали. Казалось, у беженцев была одна задача — создавать как можно больше проблем: Сара догадывалась, что за годы, полные борьбы, которые они провели на реке, они постоянно завидовали удаче владельцев Кинтайра, и теперь, воцарившись здесь, они недвусмысленно давали им почувствовать свое присутствие. В доме был сущий бедлам: было холодно, повсюду валялись вещи, на полу лежали матрацы, на коврах остались следы грязных ботинок, все стены были захватаны грязными детскими руками, и надо всем этим слышался постоянный шум дождя, который напрягал нервы обитателей дома до предела.
Сара вышла из столовой и направилась темным коридором на кухню. Много раз за последнее время ее мысли обращались к Джереми, она думала о том, как он переживает этот трудный период. Ему повезло в том, что приобретенный им участок находился так же высоко, как Кинтайр. Его предшественник, старик Теодор Вудворт, был одним из первых поселенцев на Хоксбери и, последовав разумному примеру Эндрю, он смог выбрать место повыше. Она предполагала, что урожай Джереми пострадал, как и их, но что ему удалось спасти скот. Она хотела бы знать, как у него дела, хотела бы, чтобы он приехал узнать, как дела в Кинтайре. Но это было маловероятно: его дом, должно быть, тоже забит народом, как и ее собственный. Она почувствовала приступ раздражения при мысли, что его молодая экономка изображает хозяйку дома перед толпой беженцев.
Войдя на кухню, она направилась к длинному столу для детей, чтобы зажечь лампы. Бесс и Кейт мыли посуду за перегородкой и сплетничали. Энни закрыла дверцу духовки почерневшей тряпкой и повернулась, чтобы поговорить с хозяйкой.
— Эти, — сказала она, кивнув в сторону гостиной, — жрут в два горла, да еще в полном удобстве при этом! Я уже второй раз пеку за эти три дня. Если дождь скоро не кончится, нам их и кормить-то нечем будет.
Потом она отложила тряпку и подошла поближе к Саре.
— Господи, мэм, да вы белее простыни! — На худом морщинистом лице появилась тревога. — Да вы переработали — вот в чем дело! Ох, нужно бы хозяину здесь быть, чтобы вас отдохнуть заставить, а то ведь и срок уже подходит!
