— Между нами все должно быть кончено! — произнесла она холодно. — Ничего и не случилось такого, что нужно было бы кончать. Я тебя один раз поцеловала — это было безумием, и я в этом честно сознаюсь. И за последнюю неделю ты нанес мне больше визитов, чем допускают приличия. Между нами нет ничего, чего нельзя было бы так просто прекратить! — Она щелкнула пальцами, чтобы показать, как просто. — Ничего, Ричард!
Его брови сошлись в гримасе неверия и разочарования.
— Сара, ты же говорила, что любишь меня! В тот день на берегу — ты же сама это сказала!
Лицо ее вспыхнуло.
— Я сказала, что люблю и Эндрю.
— Но ты же меня первого полюбила.
— А Эндрю я полюбила тогда, когда стала достаточно зрелой, чтобы понять, что такое любовь!
Он парировал победоносно:
— Но я был первым! И ты не смеешь отрицать, что до сих пор любишь меня!
Она посмотрела на него долгим взглядом: на его красивое лицо, разгоревшееся от своевольной страсти. И вдруг она разозлилась на Ричарда так, как никогда раньше не злилась. Он так мало изменился, подумала она возмущенно, за все эти годы он так и не понял, что в мире есть вещи, которых невозможно добиться просто проявлением яростного темперамента. Элисон и леди Линтон вдвоем лишили его того единственного шанса измениться, который, может быть, в нем был. Вместе они потакали ему и баловали его, и сейчас он стоит перед ней с искаженным от злости лицом, потому что она посмела перечить ему.
— Нет, я этого не отрицаю, Ричард, — сказала она твердо. — Это было бы бесполезно. Но я хочу тебе сказать, что то, что мы с Эндрю создали, — нерушимо. И тебе этого не разрушить. — Она запрокинула голову. — Я сейчас тебе говорю и говорю всерьез: ты здесь не должен появляться без Элисон.
Она держалась очень чопорно, боясь смягчиться.
— Один поцелуй, Ричард, — сказала она. — Больше ничего не было, и не пытайся вообразить, что это не так.
Он засунул руки в карманы и посмотрел на нее почти насмешливо.
— Так я не смею даже спросить, можно ли мне просто навещать тебя? Я не ожидаю ничего такого драгоценного, как твои поцелуи, если тебе их так жалко. Как покорный спаниель, я просто прошу разрешения на местечко в твоей гостиной. Я бы также хотел иногда поговорить с тобой наедине. Но нет, ты предпочитаешь принимать на веру слова ссыльного с его грязными мыслишками, что про нас сплетничают, и посему гонишь меня прочь с видом герцогини.
Сара побледнела, но уже не боялась смягчиться. Она выпрямилась, и ее глаза оказались почти на уровне его глаз, когда она заговорила:
— Я должна просить тебя помнить две вещи, Ричард. Во-первых, в моем присутствии никто не смеет называть Джереми Хогана ссыльным с грязными мыслишками. И второе — хоть я и не герцогиня, я все же хозяйка этого дома. А теперь я хочу, чтобы ты немедленно покинул его. И ты должен пообещать, что один сюда являться не будешь.
Ричард замер, но на лице его гнев боролся с отчаянием. В глазах его была детская мольба.
После нескольких минут молчания он тихо сказал:
— Я не Эндрю, Сара, и никогда не смогу быть на него похожим. Я не мог бы сделать для тебя состояния или завоевать мир, чтобы положить к твоим ногам. Но ты мне нужна, нужна больше, чем ты нужна ему, мне кажется. — Он помедлил, потом его голос снова зазвучал, но уже громче: — И более того — мне кажется, ты во мне тоже нуждаешься! Однако ты сделала свой очень благородный выбор, моя дорогая. Ну что ж, довольствуйся им!
Он медленно повернулся и подошел к одной из дверей, ведущих на террасу. Он широко распахнул ее, впустив струю влажного воздуха. Несколько мгновений он постоял, пристально вглядываясь в темному сада. Рука его придерживала тяжелые складки гардины. Дождь все не унимался. Вид на гавань был скрыт в тумане. Ричард шагнул вперед и застыл в косых потоках дождя. По спине Сары пробежала дрожь: дождь и туман, неподвижная фигура Ричарда как будто набросили чары на комнату. Они как бы замерли, соединенные этим колдовским мгновением. Он обладал странной силой, способной одним своим присутствием здесь заставить ее ощутить боль и отчаяние.
— Ричард! Ричард! — прошептала она про себя.
Ветер шелестел в верхушках деревьев, сад был пуст и одинок. Наконец он снова обернулся к ней.
— Это еще не конец, Сара. Мы еще часто будем видеться: Эндрю позаботился об этом, сделав свое щедрое предложение. Я только надеюсь, что ты будешь страдать не меньше, чем я страдал в прошлом. Я надеюсь, что ты познаешь хоть часть моих мучений. — Он изящно поклонился ей. — У нас впереди еще много времени, у нас с тобой.
Затем он пересек террасу и перемахнул через ограду.
Через несколько минут, услышав стук копыт по дорожке, Джереми Хоган поднялся со своего места в столовой, где он заканчивал ужин, принесенный Энни Стоукс. Он отворил стеклянную дверь и ступил на веранду. Выходя, он заметил, что Сара быстро метнулась назад в гостиную.
Он перегнулся через перила террасы, чтобы уловить последний раз фигуру всадника, увидел, как сверкнула униформа на фоне строгих древесных стволов.
