Сара посмотрела на Димитрия. Прямо в глаза. Столкнулись двое глаз в смущении: карие и зелёные. Но никто взгляда не отвёл.
– Чутьё говорит, что ты горюешь по своей любимой. Но она не горюет по тебе. И поэтому ты тоже скоро не будешь.
– Я прогуляться пойду. Хочешь со мной?
– Не выхожу из дома, только в школу и обратно. Мне нельзя.
– Я скажу, что тебя вынудил со мной пойти. Давай пойдём. Покажешь мне свой городок.
– Хорошо.
Она быстро вскочила с кровати, собрала волосы в хвост.
– Ну пойдём. Если ты вынуждаешь меня, я погуляю. – Она рассмеялась. И смех её напоминал чистый и звонкий смех ребёнка.
Сначала шли в тишине. Вышли к центру города.
– Хочешь мороженого? – спросил Димитрий.
– Да, можно. Только родителям не говори. Мне не разрешают.
Они подошли к мороженице.
– Тебе какой вкус?
– Шоколадный один шарик и один шарик лимонный.
– Мне такой же набор. Спасибо.
Они сели на скамейку, стало смеркаться. Воздух наполнился предвечерним томлением.
– Сара, а ты думала о своём будущем?
– Конечно.
– И кем ты хочешь стать?
– Я хочу стать? Никто меня не спрашивает об этом. Родители хотят, чтобы я поступила на юридический. Но я не вытяну по баллам. Папе придётся платить и договариваться. Но у него есть влиятельные друзья. Поэтому я буду учиться на юриста.
– А ты сама?
– Я хотела бы стать танцовщицей. Я люблю танцевать. Поступить в академию танца, в Париже. В балет меня уже не возьмут, но в современную хореографию хочу попробовать.
– На вид ты очень пластичная.
– В танце не только это важно. Мне кажется, важен характер. Потому что он придаёт оттенки исполнению. Я когда танцую, обо всём забываю. Растворяюсь в движениях тела, музыки, ритме. Меня музыка ведёт за собой, и я лечу. Могу часами танцевать.
– Я, кстати, тоже танцы люблю, – он улыбнулся. – Но я так, любитель. А где ты занимаешься?
– Нигде я не занимаюсь. Пока нет никого дома, иногда в холле, где много зеркал, танцевала в саду, там много места. А сейчас, когда ты постоянно там гуляешь, я не танцую.
– Я скоро улетаю домой, в Париж. И знаешь, Сара, возможно, тебе это не понравится, но мы вскоре будем больше времени проводить вместе.
– Родители хотят тебя на мне женить?
– Почему ты так считаешь?
– Я пошутила, – она рассмеялась.
– Но, по сути, это не шутка.
Сара уставилась в недоумении на Димитрия. Мороженое стало капать на её ладонь.
– У тебя мороженое растаяло, ешь скорее.
Сара развернулась и выбросила недоеденную порцию в урну.
– Я хочу домой. Пойдём?
– Но мы совсем немного гуляем.
– Мне больше не хочется.
– Ты расстроилась из-за моих слов?
– Да. Если это правда, то мне стало грустно. Потому что одно дело, когда их решения влияют полностью на мою жизнь. А другое, когда ты будешь страдать с нелюбимым человеком рядом.
– Я сам согласился.
Сара посмотрела на Димитрия с удивлением:
– Сам? Зачем?
– По своим причинам. – Смотря сейчас на Сару, он убеждался в правильности своего выбора.
– Пойдём. Завтра за ужином Даниэль всё объявит. Потом мне нужно будет улететь в Париж. Жить мы будем там. Ты сможешь поступить в свою академию.
– Это станет ударом для мамы.
– Почему?
– Потому что мне показалось, что она в тебя влюбилась.
– А ты переставай понемногу думать о том, что скажут мама или папа. – Он улыбнулся.
– Легко сказать!
– Где трудно говорить, нужно делать! Ну пошли! А мороженое действительно вкусное! Спасибо!
Они дошли до дома в тишине. Их встретила Линда и недовольно посмотрела на обоих.
– Что это такое, Сара?
– Это я её заставил со мной пройтись. На костыле одному неудобно.
– Иди в свою комнату, – тихо сказала Линда, провожая Сару глазами.
– Спокойной ночи, Линда, – сказал Димитрий. – Сара, спасибо за помощь. – Она кивнула и побежала в свою комнату.
Сара лежала в темноте. Слышала, как за стенкой Димитрий копошился, потом затих. Их комнаты были рядом. Она не могла заснуть. Общение с Димитрием и эта прогулка взволновали её. Сара и так была очень впечатлительной и мечтательной натурой. С такими эмоциями, как сегодня, ей было трудно справиться. Чем больше она думала, тем больше погружалась в мечты. Её фантазии прервал стук входной двери. Она юркнула под одеяло, притворилась спящей. По шагам поняла, что это отец, он шёл в кабинет. Когда шаги стихли, она снова встала. Надела наушники и включила музыку. Руки сами стали колыхаться подобно тонким ветвям. Она закрыла глаза и стала двигаться только верхом туловища, стараясь быть бесшумной. С кровати не спускалась и танцевала сидя. Но в её воображении она видела себя на сцене, волнующей и прекрасной, порхающей в прыжках и поворотах. «Мы поедем в Париж», – Сара поверить не могла в это. Ради этого стоило терпеть. Только теперь нужно не нервничать и ничего не испортить. Она посмотрела на часы. Было пять утра. Вставать через час, уже можно и не ложиться, но сон победил, и она вскоре заснула прямо в наушниках.
