Послышался женский смех. Некоторые мужчины, как заметил Криспин, не смеялись. Аликсана прошептала, и ее темные глаза вспыхнули:
— Но мне нравится, когда он достает его из ножен, мой повелитель.
Криспин не смог удержаться от внезапного смеха, это замечание застало его врасплох. Это не имело значения. Валерий и придворные вокруг него хохотали, а возничий низко поклонился императрице и невозмутимо улыбнулся. При этом дворе, наконец-то понял Криспин, многое определяли женщины.
И разумеется, женщина, сидящая на троне. К императору явно вернулось непритворно хорошее настроение. Глядя на два трона, Криспин внезапно подумал об Иландре, со странной внутренней болью, словно удар клинка, которая все еще в таких случаях поражала его. Если бы его жена сделала подобное открыто провокационное замечание, он тоже счел бы его смешным, настолько он был в ней уверен. И Валерий был так же уверен в императрице. Криспин не в первый раз задал себе вопрос, каково это — быть женатым на женщине, которой нельзя доверять. Он бросил взгляд на стратига, Леонта. Высокий мужчина не смеялся. И его аристократка-жена тоже. Но для этого могло быть много причин.
— Драгоценный камень все еще предлагается в награду, пока Скортий не раскрыл свой секрет, — заметил император. — Жаль, что наш родианин не видел этого события, кажется, у него есть для нас много ответов.
— Сегодняшние гонки, мой повелитель? Я их видел. Великолепное зрелище. — Криспину пришло в голову, немного поздновато, что он, возможно, совершает еще одну ошибку.
Валерий состроил кислую мину.
— А! Ты болельщик? Конечно, мы окружены ими.
Криспин покачал головой:
— Едва ли болельщик, мой повелитель. Сегодня я впервые побывал на ипподроме. Мой сопровождающий, Карулл из Четвертого саврадийского легиона, который прибыл сюда, чтобы встретиться с верховным стратигом, стал мне хорошим гидом. — Каруллу не может повредить, если он упомянет здесь его имя, решил Криспин.
— А, ну тогда, как новичок, ты все равно не сможешь решить эту задачу. Давай, Скортий. Мы ждем, когда ты нас просветишь.
— О, нет. Нет, давайте спросим у него, мой повелитель, — возразила Стилиана Далейна. В ее холодной красоте и правда было что-то злое. — Как говорит наш трижды возвышенный император, этот художник знает так много. Почему гонки колесниц должны оказаться за пределами его понимания?
— Столько всего лежит за пределами моих возможностей, госпожа, — ответил Криспин так мягко, как только мог. — Но я попытаюсь... удовлетворить вас. — Он коротко улыбнулся в ответ. Он расплачивался за то, что нечаянно сделал с ее художником, и за преднамеренное упоминание о ее жемчужине. Ему оставалось лишь надеяться, что эта плата ограничится обменом колкостями.
Аликсана со своего трона сказала:
— Вот вопрос, который мы обсуждали за ужином, родианин: как Скортий сообразил отдать первую дорожку в первом заезде после перерыва? Он позволил колеснице Зеленых оказаться на внутреннем круге нарочно и привел несчастного Кресенза прямо к катастрофе.
— Я это помню, моя госпожа. Это также привело к финансовой катастрофе трибуна Четвертого легиона.
Слабая острота. Императрица не улыбнулась.
— Как это грустно для него. Но никто из нас не смог предложить объяснения, совпавшего с тем ответом, который наш великолепный возничий держит в тайне. Он обещал сообщить его нам. Хочешь рискнуть и высказать предположение, перед тем как он даст свой ответ?
— Нет позора в неведении, — прибавил Валерий. — Особенно если это твой первый поход на ипподром.
Ему и в голову не пришло не отвечать. Вероятно, должно было прийти. Вероятно, более осторожный человек, учтя все нюансы, уклонился бы от ответа. Таким человеком почти наверняка был бы Мартиниан.
— У меня есть одна мысль, мой господин, моя госпожа. Возможно, я ошибаюсь, конечно. Вероятно, я ошибаюсь.
Стоящий рядом Скортий взглянул на него. Он слегка приподнял брови, но его карие внимательные глаза смотрели учтиво и заинтересованно.
Криспин в свою очередь посмотрел на него и улыбнулся.
— Одно дело сидеть над беговой дорожкой и размышлять, как это сделано, и совсем другое — делать это на песке, на всем скаку. Прав я или нет, позволь мне приветствовать тебя. Я не ожидал, что так разволнуюсь сегодня, но это произошло.
— Ты делаешь мне слишком много чести, — пробормотал Скортий.
— Так что скажешь? — спросил Император. — Твоя мысль, родианин? В награду тебя ждет афганский рубин!
Криспин взглянул на него и сглотнул. Он не знал, конечно, каков приз. Это был не обычный приз; это было целое состояние, с самого дальнего востока. Он снова повернулся к Скор-тию, прочищая горло.
— Свет и тень в толпе сыграли свою роль?
И по улыбке, тут же появившейся на лице возничего, понял, что выиграл. Выиграл. Он умел решать головоломки. Всю жизнь.
В полной ожидания тишине Криспин заговорил со все возрастающей уверенностью:
