— Я тебе говорил, — сказал он. — Защитники. И ему сошло с рук то, что он явился туда под собственным именем. Это хорошие новости, девушка. — Он и пятеро его людей взяли оружие и ушли.
Варгос, привыкший рано ложиться и рано вставать, уже отправился в постель. Касия снова осталась одна. Она не испытывала страха за себя. Или не совсем так. Она понятия не имела, что будет с ее жизнью. Страх мог появиться, если бы она позволила себе задуматься.
Она оставила недопитое вино на столе, ушла к себе в комнату, заперла дверь, разделась и в конце концов уснула. Ей снились сны всю ночь, она просыпалась от случайного шума на улице, прислушивалась к шагам внизу, в коридоре.
Но их она не слышала.
Сейчас она встала, вымыла лицо и тело до пояса над тазиком в комнате, оделась в то платье, которое носила в дороге и после прибытия в город. Криспин как-то заметил, что надо купить ей одежду. Это замечание снова напомнило ей о неприятном вопросе насчет ее будущего.
Колокола, кажется, смолкли. Она с трудом расчесала спутанные волосы пальцами и вышла в коридор. Там она заколебалась, потом решила, что ей позволительно заглянуть к нему, рассказать о том мозаичнике, который приходил, узнать, что произошло ночью. Если непозволительно, лучше ей узнать об этом сейчас, подумала Касия. Она свободна. Гражданка Саран-тийской империи. Была рабыней меньше года. «Это не определяет твою жизнь», — сказала она себе.
Его дверь оказалась запертой, конечно. Она подняла руку, чтобы постучать, и услышала за дверью голоса.
Сердце у нее подпрыгнуло, что очень ее удивило, хотя после она перестала удивляться. Тем не менее слова, которые она услышала, повергли ее в шок, как и ответ Криспина. Касия залилась краской, ее поднятая рука задрожала в воздухе.
Она не постучала. Повернулась в страшном замешательстве, чтобы спуститься вниз.
На лестнице она встретила двух людей Карулла, которые поднимались наверх. Они рассказали ей о ночном нападении.
Слушая их, Касия прислонилась к стене. У нее почему-то подгибались ноги. Двое солдат погибли, маленький сориец и Ферикс из Амории, люди, которых она уже хорошо знала. Все шесть нападавших убиты, кто они — неизвестно. С Криспином все в порядке. Карулл ранен. Эти двое только что вернулись, на рассвете. Их видели, когда они поднимались по лестнице, но они не остановились, чтобы поговорить.
Нет, сказали солдаты, с ними никого не было.
Она не слышала их шаги в коридоре. Или, возможно, слышала, и это — а не колокола — вырвало ее из сна или повлияло на ее сон. Безликий человек у водопада. Люди Карулла, суровые и хмурые, прошли мимо нее в ©вою общую комнату, чтобы взять оружие. Они теперь повсюду будут брать с собой оружие, поняла она. Гибель людей все изменила.
Касия помедлила на площадке лестницы, потрясенная и растерянная. Варгос уже в часовне, внизу ей не с кем побыть. Ей пришло в голову, что враг мог уже оказаться наверху, но в голосе Криспина она не услышала тревоги. Ей пришло в голову, что следовало рассказать кому-нибудь или самой проверить, рискуя попасть в неловкое положение. Кто-то пытался убить его сегодня ночью. И убил двух человек. Она глубоко вздохнула. Камень стены под ее плечом был шершавым. Голос Криспина действительно не казался встревоженным. А второй голос принадлежал женщине.
Она повернула обратно и пошла к комнате Карулла. Они сказали, что он ранен. Касия решительно постучала к нему. Он откликнулся усталым голосом. Она назвала свое имя. Дверь открылась.
Мелочи способны изменить жизнь. Изменить жизни.
Криспин резко нырнул в сторону, уходя от нацеленного на него кинжала. Он крепко схватился за столб в ногах кровати, чтобы не упасть.
— А! — произнес женский голос в полумраке спальни за закрытыми ставнями. — Это ты, родианин. Хорошо, а то я опасалась за свою честь.
Она положила кинжал. Позже он вспомнил, как подумал тогда, что это не то оружие, которое ей необходимо. А тогда он потерял дар речи.
— Итак, — сказала Стилиана Далейна, непринужденно сидя на постели, — мне рассказали, что эта маленькая актриса распустила для тебя волосы в своих покоях. А она опускалась на колени, как обычно, по слухам, поступала еще на сцене, чтобы доставить тебе удовольствие?
Она улыбалась, полностью владея собой.
Криспин почувствовал, что бледнеет, глядя на нее. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести голос.
— По-видимому, тебя неправильно информировали. В лагере Синих не было актрис, когда я пришел туда, — очень осторожно произнес он. Он понимал, что она имеет в виду. Но не собирался в этом признаваться. — И я был только на кухне, а не в чьих-то личных апартаментах. Что ты делаешь в моей спальне? — Ему следовало называть ее «госпожой».
Она уже успела переодеться. Придворный наряд исчез. На ней была темно-синяя одежда с капюшоном, откинутым сейчас назад и обрамлявшим ее золотистые волосы, которые она заколола наверх, но уже без всяких украшений. Он подумал, что ей пришлось надеть капюшон, чтобы пройти по улицам и войти сюда. Она кого-то подкупила? Ей пришлось это сделать, не так ли?
