Сарантийская мозаика полностью

Криспин сглотнул. Аристократический голос птицы теперь совершенно ясно звучал у него в голове. Они находились в одной комнате. Он заколебался, потом послал мысль: «Ты слышишь, что я говорю?»

Никакого ответа. Ширин смотрела на него и ждала.

Он прочистил горло.

— Мое имя — Кай Криспин. Я из Варены. Я художник. Мозаичник. Приглашен сюда, чтобы помочь на строительстве Великого святилища.

Она быстро прикрыла ладонью рот.

— Ох! Ты тот, кого пытались убить прошлой ночью!

— Правда? Прекрасно! Должна заметить, это как раз подходящий человек, чтобы остаться с ним наедине.

Криспин попытался не обращать внимания.

— Слухи разносятся так быстро?

— В Сарантии — да, особенно если дело касается факций. — Криспин вдруг вспомнил, что эта женщина, главная танцовщица, играет для Зеленых такую же важную, по-своему, роль, как Скортий — для Синих. Если смотреть с этой стороны, тогда ее осведомленность не вызывает удивления. Она немного откинулась назад, на ее лице отразилось откровенное любопытство, она наблюдала за лицом Криспина.

— Не может быть, что ты это серьезно. С такими волосами? С такими руками? И посмотри на левую руку, он недавно дрался. На него напали? Ха. Наверное, тебе везет в этом месяце.

Криспин почувствовал, что краснеет. Он невольно опустил взгляд на свои большие, покрытые шрамами руки. Левая явно выглядела распухшей. Он чувствовал себя невыносимо неловко. Он слышал птицу, но не ответы Ширин, и они обе понятия не имели о том, что он слышит половину их переговоров.

Казалось, Ширин позабавил неожиданно проступивший на его лице румянец. Она сказала:

— Тебе не нравится, когда о тебе говорят? Знаешь, это может оказаться полезным. Особенно если ты новичок в Городе.

Криспин почувствовал, что ему нужно выпить, и сделал глоток вина.

— Полагаю, это зависит от того, что именно говорят.

Она улыбнулась. У нее была очень хорошая улыбка.

— Наверное. Надеюсь, ты не ранен?

— Это родианский акцент? Правда? Держи ножки сомкнутыми, девушка. Мы ничего не знаем об этом человеке.

Криспину захотелось, чтобы Ширин приказала птице замолчать или чтобы у него самого была возможность это сделать. Он тряхнул головой, стараясь сосредоточиться.

— Не ранен, нет, благодарю. Но два моих спутника погибли и молодой человек у ворот лагеря Синих. Понятия не имею, кто нанял этих солдат. — Скоро они узнают, подумал он. Он только что избил человека до потери сознания.

— Ты, наверное, ужасно опасный мозаичник? — Темные глаза Ширин сверкнули. В ее голосе звучала дразнящая насмешка. Сообщение о смерти ее не взволновало. Это Сарантий, напомнил он себе.

— О, боги! Почему бы тебе не раздеться здесь же и не улечься? Ты могла бы сэкономить время...

У Криспина вырвался вздох облегчения, когда птицу снова заставили замолчать. Он опустил глаза на чашу с вином и опустошил ее. Ширин плавно поднялась, взяла чашу. На этот раз она налила в чашу меньше воды, как заметил Криспин.

— Я думаю, что я совсем не опасен, — сказал он, когда она принесла ему вино и снова села.

Ее улыбка опять стала дразнящей.

— Твоя жена так не думает?

Он был рад молчанию птицы.

— Моя жена умерла два года назад, и дочери тоже.

Выражение ее лица изменилось.

— Чума?

Он кивнул.

— Мне очень жаль. — Она несколько мгновений смотрела на него. — Поэтому ты приехал?

Святой Джад! Еще одна слишком умная сарантийская женщина. Криспин серьезно ответил:

— Поэтому я чуть было не остался дома. На этом настояли другие. Приглашение в действительности пришло Мартиниану, моему напарнику. Я выдавал себя за него в пути.

Она высоко подняла брови.

— Ты явился ко двору императора под чужим именем? И остался жив? О, ты действительно опасный человек, родианин.

Он снова выпил.

— Не совсем так. Я назвал им собственное имя. — Ему пришла в голову одна мысль. — По правде говоря, герольд, который объявлял мое имя, возможно, тоже потерял свое место из-за меня.

— Тоже?

Ему внезапно стало трудно. После вина в банях, а теперь здесь голова уже не была такой ясной, как нужно.

— Предыдущий мозаичник святилища был уволен императором вчера ночью.

Ширин из факции Зеленых пристально смотрела на него. Воцарилось короткое молчание. В очаге треснуло полено. Она произнесла задумчиво:

— Значит, людей, которые могли бы нанять тех солдат, хватает. Это нетрудно, знаешь ли.

— Начинаю это понимать, — вздохнул он.