— Нет! Я туда не полезу. Криспин убивает людей.
— Он говорит, что убивает. Не думаю, чтобы он кого-нибудь убил.
— Ты так думаешь? Хорошо. Тогда ты и полезай.
— Я сказал: бросим жребий, Сосио.
— А я сказал, что не полезу. И не хочу, чтобы ты туда поднимался. Кроме тебя, у меня нет братьев.
— Он же опоздает. Он убьет нас за то, что мы позволили ему опоздать.
Пардос обнаружил, что способен двигаться и что, несмотря на утренние события, старается сдержать улыбку. Слишком много воспоминаний пробудилось в нем, неожиданных и ярких.
Он прошел вперед по мрамору в неярком свете. Шаги его ног в сапогах отдавались тихим эхом. Братья — они оказались близнецами, совершенно одинаковыми — обернулись и посмотрели на него. Вдалеке кто-то уронил молоток или резец, и инструмент зазвенел мягко, почти музыкально.
— Насколько я понимаю, — серьезно произнес Пардос, — проблема в том, чтобы прервать работу Криспина на этом помосте?
— Кая Криспина, да, — быстр» ответил тот, которого звали Сосио. — Ты его знаешь?
— Он должен быть на свадьбе, — сказал второй брат.
— Прямо сейчас! Он участвует в церемонии.
— Но он никому не разрешает отрывать его от работы!
— Никогда! Он за это кого-то однажды уже убил!
— Еще в Варене. Говорят, мастерком! В святой церкви! — На лице Силано отразился ужас.
Пардос с сочувствием кивнул:
— Знаю, знаю. Он это сделал. В церкви! Собственно говоря, этим человеком был я. Это было ужасно — умереть вот так! Мастерком! — Он помолчал и подмигнул, когда у них обоих одинаково отвисла челюсть. — Все в порядке, я его позову вместо вас.
Он прошел вперед, пока улыбка, которую он просто не мог больше сдерживать, не выдала его с головой. Он прошел прямо под потрясающе огромным пространством купола. Посмотрел вверх и увидел изображенного Криспином Джада на востоке, над проявляющимися деталями Сарантия, словно возникающего на горизонте. И поскольку Пардос провел всю зиму в некой церкви в Саврадии, он сразу же заметил, что учитель делает со своим собственным изображением бога. Криспин тоже там побывал. Неспящие ему об этом сказали.
Он подошел к помосту. Два молодых подмастерья стояли там, придерживая его, как всегда. Обычно те, кто выполнял эту задачу, скучали и бездельничали. Эта пара выглядела перепуганной. Пардос никак не мог удержаться от улыбки.
— Придержите помост для меня, пожалуйста, — попросил он.
— Туда нельзя! — в ужасе ахнул один из парней. — Он там, наверху!
— Я так и понял, — ответил Пардос. Он легко вспомнил, что чувствовал себя точно так же, как этот побледневший подмастерье, и, наверное, выглядел точно так же. — Но ему надо кое-что передать.
И он схватился за перекладины лестницы и стал подниматься. Он знал, что высоко над ним Криспин скоро почувствует, если сразу же не почувствовал, толчки и покачивание. Пардос смотрел на свои руки, как их всех учили, и поднимался.
Он добрался до половины пути, когда услышал хорошо знакомый голос. Он прошел полмира, чтобы снова услышать этот холодный, разъяренный голос:
— Еще на одну ступеньку поднимешься, и я тебя прикончу, несчастный, а кости растолку в порошок и замешаю в известку.
«Это сильно сказано, — подумал Пардос. — Что-то новенькое».
Он взглянул вверх.
— А ты заткнись! — крикнул он. — Или я отрежу тебе задницу куском стекла и скормлю ее тебе по частям!
Последовало молчание.
— Это же мои слова, лопни твои глаза! Кто там? — раздалось в ответ.
Пардос продолжал подниматься, не отвечая.
Он почувствовал, как платформа над ним заколебалась, когда Криспин подошел к краю и посмотрел вниз.
— Кто ты? — Снова молчание, потом: — Пардос? ПАРДОС?
Пардос молчал, продолжая подниматься. Сердце его пело.
Он добрался до верха и шагнул через низкие перила на площадку под мозаичными звездами на темно-синем мозаичном небе.
И попал в крепкие объятия, из-за чего они оба чуть не упали.
— Чтоб тебя, Пардос! Почему ты так задержался? Ты мне был здесь нужен! Мне написали, что ты ушел еще осенью! Полгода назад! Ты знаешь, как сильно ты опоздал?
Оставив пока в стороне тот факт, что Криспин, уезжая, наотрез отказался от сопровождения, Пардос высвободился из его объятий.
— А ты знаешь, как сильно ты сам опоздал? — спросил он.
— Что? Я?
— Свадьба, — весело произнес Пардос, наблюдая за ним.
Потом ему доставляло еше большее удовольствие вспоминать ужас, отразившийся на неожиданно гладко выбритом лице Криспина.
— Ах! Ах! Святой Джад! Они меня убьют! Я покойник! Если Карулл не убьет, то проклятая Ширин это сделает! Почему ни один из этих идиотов там, внизу, не сказал мне?
