Да, я чувствовала его в лесу, но дело было не только в этом. Стоило мне немного расслабиться и ощутить себя в безопасности, как организм перестал бороться, ведь рядом был Хаким. И все же истощена я была только физически. Несмотря на слабость во всем теле, сознание оставалось ясным, что не могло не радовать.
– Ого, у тебя тут даже кровать, – удивилась я, осмотревшись. Она, конечно, была не такая шикарная, как дома, но я ожидала увидеть здесь какой-нибудь аналог спального мешка или просто матрас, брошенный на пол, а не полноценную двуспальную кровать.
– У моего статуса есть свои преимущества, – пояснил он, устраиваясь рядом. – Ты понимаешь, что произошло в лесу?
– То, что я чувствовала в тот момент… это было странно, но приятно. И принесло мне облегчение, словно я долгое время сдерживала себя. И сейчас я чувствую свою магию, как никогда прежде, – Хаким слушал каждое мое слово не перебивая. – Именно этого опасался Брайс в самом начале?
– Да, – он кивнул. – Твоя магия подавлялась слишком долго.
– Я бы навредила вам?
– Дело не в этом, Лив, – он заправил мне за ухо прядь волос. – Если бы такой выброс случился в первые дни, ты могла бы не выдержать сама.
Потрясающе.
Я даже растерялась, не понимая, что мне делать с этой информацией.
– Вы мне этого не говорили, – пискнула я.
– Не хотели тебя пугать. К такому все равно нельзя подготовиться.
– Каик рассказывал мне, что магия бывает разная, – начала я размышлять вслух. – Боевая магия, целительство, кровная, как хейлу, и даже бытовая. И я была уверена, что понимаю свою, но теперь не знаю, что и думать.
– Это деление очень условное, – Хаким поморщился. – Основа всего – уровень силы и ее источник. По-настоящему сильные маги сами выбирают, где применять свой дар. Взять хотя бы Брайса. Он ведь один из сильнейших магов королевства, и сам предпочел посвятить себя целительству. Но это не означает, что он не сможет участвовать в битве, хоть и далек от этого.
– А ты?
– Я много учился, Лив. В том числе у Каика, который помогал мне понять вашу магию. Но целительство меня никогда особо не интересовало.
– Когда люди Малока схватили Ами, я пробовала что-то предпринять, но поджарить их не смогла, – этот вопрос не давал мне покоя. – Главарь сказал, что они были готовы к этому. Но тогда почему в лесу у меня все получилось?
– Каик объяснит тебе это лучше, но в первый раз ты действовала как обычно. Ты ведь научилась этому из книги по хейлу? – я кивнула в ответ. – Меня беспокоит, как они вообще поняли, что ты владеешь именно хейлу, ведь есть и другие подобные заклинания. Но в лесу ты обратилась к иному источнику своей силы, чего они не могли предусмотреть.
– Иному источнику? Я думала, магия в моей крови.
– Еще вчера и я так думал, – усмехнулся Хаким. – Видимо, хейлу просто пробудилась раньше, а сегодня к ней добавилась и другая, более мощная.
– Ничего не понимаю, – честно призналась я.
– Такую магию называют стихийной. Для эсилийцев это вполне обычное дело, но ты черпаешь силу из всех четырех стихий, и вот это уже необычно. Такое встречается редко. А если добавить еще и хейлу, то я даже не берусь предположить, насколько сильны твои родители.
Родители. Это слово каждый раз находило отклик внутри меня, но за свою жизнь я так привыкла быть одна, что мне легко удавалось подавить в себе стремление найти кровную семью. И все же иногда я пыталась представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы нас не разлучили. Каково это – расти в семье, где тебя любят.
У меня практически не было приятных воспоминаний, связанных с людьми, которых столько лет считала родителями. Сколько себя помню, единственное, что мы делали вместе, – посещали различные мероприятия. А няни у меня менялись каждые полгода, я даже не успевала к ним привязаться.
Оглядываясь назад, я понимаю, что делала все, чтобы заслужить любовь родителей или хотя бы похвалу. Прилежно училась, была послушной и покладистой, постоянно стремилась быть лучшей во всем, надеясь однажды привлечь внимание двух конкретных людей. В какой-то момент я просто перестала пытаться.
Потому что годы шли, а я так и не получила ничего в ответ. Даже когда занимала первые места в соревнованиях, а моя фотография размещалась на школьной доске почета, они принимали все это как должное. Но стоило мне занять второе место или, упаси боже, третье… Вот тогда в них просыпались чувства и эмоции в отношении меня – гнев и разочарование.
Тихий голос Хакима выдернул меня из мрачных воспоминаний.
– Ты думаешь о родителях?
– О тех, кого принимала за них.
Хаким уже несколько раз спрашивал о жизни в том мире, поэтому знал, что мое детство даже с натяжкой нельзя было назвать счастливым.
– Мы найдем твою семью.
Он не первый раз обещал мне это, и я ему верила. Но благодаря Хакиму я и не испытывала острой потребности, чтобы он скорее исполнил свое обещание.
– Ты моя семья, – прошептала я абсолютно искренне.
С ним я всегда чувствовала себя дома, где бы мы ни находились.
