В-третьих, гостеприимство Брайса не может длиться вечно, и мне нужно скорее узнать всю необходимую информацию, чтобы получить шанс выжить в этом мире до возвращения в свой.
Ко всему этому добавлялись рассказы Брайса о том, что у меня может измениться внешность и даже проявиться магия. Последнее я проверить никак не могла, а вот в зеркало периодически поглядывала, высматривая малейшие изменения.
Все происходящее казалось невероятным, словно я угодила в одну из книжек, которыми зачитывалась Лилли – она мечтала однажды оказаться на месте героев книг и тоже отправиться в приключение.
Мысли о Лилли вызывали улыбку и вместе с тем сильнейшую боль, от которой перехватывало дыхание, но пока я не могла позволить своему горю меня поглотить. Только не сейчас. Поэтому я старалась не думать о том, что Лилли больше нет, и представляла подругу, занятую приготовлениями к свадьбе. Представляла ее живой и счастливой. Сомнительный способ обрести временный душевный покой, но другого у меня пока не было.
Из раздумий меня выдернул стук в дверь.
– Лив, можно? – послышался приглушенный голос Брайса.
– Заходи, – ответила я, закрывая шкаф.
– О, тебе очень идет, – одобрительно кивнул Брайс, рассматривая мой наряд.
Когда мы вернулись из города, он помог мне с водой в ванне, чтобы я могла смыть с тебя дорожную пыль, а еще запах рыбы и дыма, которыми насквозь пропитались мои волосы и вся одежда.
Брайс случайно несколько раз провел нас через самую многолюдную часть рынка, где в основном располагались местные рыбаки, продавая свой улов как в сыром виде, так и приготовленном – сушенном, вяленном и даже жаренном на костре. Жарили, конечно же, на месте.
Волосы пришлось мыть трижды, чтобы избавиться от этого аромата, а одежда до сих пор плавала замоченная в том деревянном тазу, над которым я утром умывалась. Почти стерев щеткой кожу, я все же вылезла из ванной и оделась уже в обновки – белое платье из тонкой и очень приятной ткани.
Оно идеально село и выгодно подчеркивало все, что только можно – прикрытые плечи, но открытые ключицы и аккуратный вырез, оставляющий место воображению; заужено в талии, но со свободной юбкой, прикрывающей колени. Завершал образ местный вариант наших балеток, красивого зеленого оттенка.
– Спасибо, – улыбнулась я. – За все. Даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя.
Теперь, когда мои мысли были под защитой, я позволила себе внимательнее рассмотреть своего спасителя.
Несмотря на то, что благодаря стараниям Марка у меня развилась агрессивная форма аллергии на блондинов со всеми возможными осложнениями, я не могла не признать, что Брайс был чертовски красив.
Высокий, статный и идеально сложенный – пожалуй, Брайс был красивее большинства мужчин, которых я знала. Точеный подбородок, высокие скулы, прямой нос и аккуратные завитки пшеничных волос, которые добавляли его внешности мягкости и очарования. А уж обольстительный взгляд его зеленых глаз и искренняя улыбка явно разбили не одно девичье сердце.
Учитывая, что к такой внешности добавлялся прекрасный характер, мне хотелось еще сильнее возненавидеть Марка, но это было невозможно.
– Ты ничего не должна мне, Лив, – сказал Брайс почти оскорбленно.
– И все же…
– Я кое-что принес тебе, – оборвал он меня и шагнул ближе. Только сейчас я заметила, что обе руки он прячет за спиной. – Вчера, когда я вытащил тебя из воды, ты сжимала это в руках.
На мгновение я забыла как дышать, когда увидела свой телефон и тонкую цепочку с кулоном в виде сердечка.
– Ждал подходящего момента отдать это тебе, – сказал Брайс, когда я дрожащими пальцами забрала подвеску с его ладони.
Тихий щелчок, и вот я уже плачу, разглядывая две маленькие фотографии внутри кулона.
Слева – Лилли целует в щеку Спенсера, который зажмурил один глаз и игриво улыбается, высунув кончик языка.
Справа – мы с Мэгги обнимаем Лилли с двух сторон, и все втроем смотрим в камеру, с самыми искренними улыбками на лицах.
– Я хорошо помню тот день. Мы отмечали наши дни рождения в прошлом году, – прошептала я, касаясь пальцами нашего фото. – Мы все родились в августе и однажды решили устроить тройной праздник. В итоге это стало традицией.
– Лив, мне так жаль… – искренне сказал Брайс и аккуратно сжал мое плечо. Сквозь слезы я все же улыбнулась ему, закрыла кулон и подошла к зеркалу.
– И мне, – тихо сказала я, застегивая цепочку на своей шее. – Повезло, что я не разжала руку, пока была в воде, и что фотографии не намокли.
– А это что? – спросил он, рассматривая мой телефон, и я растерялась от этого вопроса.
– Ну… это такая штука, чтобы разговаривать с нужным человеком, когда тот далеко.
– Хм.
Брайс заинтересовано крутил в руках устройство, всего два дня назад бывшее неотъемлемой частью моей жизни и потерявшее теперь всякий смысл.
Видимо он нажал кнопку блокировки, потому что экран вдруг ожил. К своей чести, Брайс даже не вздрогнул, только удивленно распахнул глаза, рассматривая нашу с Марком совместную фотографию, которой я всю прошлую неделю наказывала себя за доверчивость и наивность.
– Кто это? – спросил он, встречаясь со мной взглядом.
