Вергельд – денежная компенсация за увечье или смерть – играл важную роль в англосаксонском, скандинавском и древнегерманском судопроизводстве. Жизнь человека оценивалась в зависимости от его социального положения: жизнь керла стоила двести шиллингов, жизнь тана – в шесть раз больше. Стоимость увечья рассчитывалась пропорционально его тяжести, поэтому Порту и пришлось показать свою культю – за отрубленную кисть платили меньше, чем за отрубленную руку. Размеры вергельда, определенные в своде законов Этельберта[14], за сто лет до великого Ине, короля Уэссекса, неукоснительно соблюдались и в правление короля Альфреда, ведь иначе, по неписаному кодексу чести германских племен, семья пострадавшего имела право объявить кровную месть.
Однако же примитивные законы англосаксов обладали неоспоримым преимуществом: четко определенная стоимость жизни любого свободного человека означала, что никто, даже элдормен, не мог безнаказанно причинить вред. Судебное разбирательство вершили старейшины общины, они же выносили приговор. Так на основе древних традиций германских племен возникло английское общее право.
На этот раз обвиняемому повезло: король Альфред не смог присутствовать на суде, иначе пришлось бы платить не только вергельд семейству Порта и его покровителю, тану Эльфвальду, но и штраф королевскому риву за нарушение порядка в городе. Сигевульф помрачнел – ему предстояло расстаться с приличной суммой денег. Порт, будучи потомком знатного рода, занимал особое положение в англосаксонском обществе, и ему причиталось втрое больше, чем вергельд, положенный простому керлу.
В Саруме давно забыли и благородное римское имя Портиев, и роскошь имперской цивилизации. Римские дороги поросли травой, а путники чаще пользовались древними доисторическими тропами на взгорьях. Исчезли каменные особняки в городах, разрушились храмы и термы, только в Лондоне, на берегах Темзы, кое-где виднелись руины римских построек. В Винчестере, столице владений короля Альфреда, возникшей на месте города Вента-Белгарум, сохранились остатки римской крепостной стены, но Сорбиодун превратился в пастбище, на месте виллы Портиев стоял дощатый амбар под двускатной крышей, а в долине красовались просторные палаты тана Эльфвальда.
Впрочем, в округе еще сохранились кое-какие напоминания о римлянах и кельтах: реки по-прежнему носили кельтские названия Авон и Уайли; название поместья Фонтхилл у реки Уайли происходило от латинского слова «fontana» – источник. И хотя Римская империя прекратила свое существование, для Западной Европы Рим все еще оставался символом цивилизации, ведь и Библия, и все философские труды, и религиозные тексты были написаны на латыни, а император Карл Великий короновался в Риме, и туда же трижды приезжал король Альфред. Давным-давно исчезли римские легионы, но их наследие жило.
Славное имя рода Портиев исчезло только потому, что саксы не знали фамилий в их современном понимании – одним именем обходился и элдормен Вульфгар, и тан Эльфвальд. Семейство Портиев из поколения в поколение передавало рассказ о благородных римских предках, однако произносить фамилию разучились и стали называть себя Порт, Порта или Портер, что на саксонском наречии означало «привратник».
– Помните, – говорил Порт двум своим сыновьям, гордо указывая на развалины дуна, – это была наша крепость и мы ее храбро защищали.
И в самом деле, в «Англосаксонских хрониках» есть запись о 552 годе от Рождества Христова: «Кинрик сражался с бриттами в месте под названием Саробург и победил»[15].
Саксонское название Сорбиодуна – Саробург – означало «место сражения». Потомки Портиев не удержали крепость, но саксы, восхищенные доблестью единственного уцелевшего защитника дуна, оставили его в живых. Именно поэтому три столетия спустя Порт по-прежнему считался не простым керлом, а наследником знатного рода, хотя и не удостоился звания тана.
Богатство Портиев исчезло без следа. Плодородными землями в долине завладел тан Эльфвальд, а Портиям достались скудные пастбища на взгорье, где вот уже триста лет стоял их скромный дом и паслись стада белых овец. Решение суда поставило Порта в чрезвычайно затруднительное положение – он мог бы возвысить себя и семью, если бы не одно удручающее обстоятельство.
«Если добавить вергельд к моим сбережениям, то завтра я стану таном», – сокрушенно размышлял Порт, понимая, что таким поступком нарушит обещание, данное его сестре Эдите, с которой должен был встретиться после суда.
– Ты идешь? – с улыбкой спросил его Эльфвальд.
Тана сопровождали двое из его сыновей, дочь, подросток в рясе послушника и узколицый раб по имени Тостиг. Порт почтительно склонил голову – он, хоть и сам мечтал стать таном, к своему покровителю относился тепло и учтиво. Молодые люди с улыбками переглянулись. Старшему сыну тана Эльфрику минуло двадцать шесть лет, Эльфстан был ненамного моложе брата, а дочери Эльфгиве недавно исполнилось восемнадцать. По обычаю англосаксов все родовые имена начинались с одного и того же слога.
