У древнего дуна Уилл остановился: одинокий странник, жалкий сирота, ни друзей, ни дома, ни родных, за душой – два шиллинга золотом. Длинные тонкие пальцы покрепче сжали узловатую ветвь, служившую ему посохом; прищуренные глаза смотрели на грозовые тучи, неумолимо подбиравшиеся к взгорью. Сейчас Уилл мало чем отличался от своих далеких предков, первобытных охотников и рыбаков, некогда населявших долину пятиречья. Он все еще не знал, куда ему податься.
Внезапно узкое бледное лицо осветила широкая улыбка.
Грозы Уилл не боялся. Апрель выдался теплым, а если дождем замочит, то ничего страшного, одежда на ходу высохнет. А на пустынном и с виду неприветливом взгорье всегда найдется, где переждать непогоду, – есть овечьи загоны, крестьянские подворья, деревушки и селения, где можно подыскать работу за прокорм и ночлег; не стоило забывать и о многочисленных монастырях и аббатствах – монахи всегда приютят и накормят усталого путника.
Святой Осмунд наверняка пошлет знамение; главное – дождаться. Впрочем, в глубине души Уилл знал, что обязательно выживет. Что ж, настало время делать выбор. Можно пойти на северо-запад, к Брэдфорду или Троубриджу, наняться там валяльщиком на сукновальню. Путь на запад через несколько дней приведет к реке Северн и дальше, в Бристоль. Если отправиться на восток, то доберешься до Винчестера, Саутгемптона, а то и до самого Лондона… «Нет, Лондон слишком далеко», – с сожалением вздохнул Уилл. Как бы то ни было, в Сарум он больше не вернется.
– Пойду в Бристоль, – наконец решил он, сворачивая на дорогу, ведущую на запад.
В те времена дорогой в Англии называли любую нахоженную тропу, утоптанную людьми, копытами волов и коней или укатанную колесами возков и телег; в болотистых местах тропы расширялись на сотни ярдов – путники искали местечки посуше, – а на крутых откосах сужались так, что идти было можно только гуськом. Иными словами, средневековые английские дороги ничуть не отличались от троп, проложенных первобытными обитателями острова.
Гроза настигла одинокого путника в миле от древнего дуна, на краю последнего возделанного поля.
Обычных гроз Уилл нисколько не боялся – в темном небе вспыхивали зарницы, в черных тучах сверкали молнии, гулкие удары грома сотрясали воздух, и долгожданные струи дождя заливали взгорье. Земля, стосковавшись по влаге, благодарно отдавалась яростной стихии, которая, отбушевав, уходила на юг, к далеким холмам или в лесистые долины. Такие грозы юноша любил; его восхищали и яркие вспышки молний, и тяжелое громыхание в небесах, и бурные мутные потоки, сбегавшие с меловых холмов в долину.
Однако изредка над Сарумом проносились грозовые бури, и сейчас, застигнутый посреди пустынной равнины, Уилл едва не погиб. Гроза буйствовала целый час. Казалось, кипящая гневом чаша небес рухнула на взгорье, молнии вспыхивали непрерывно, а грохочущая канонада грома не прекращалась ни на миг. Смоляные тучи клубились зловещим водоворотом, заливая взгорье яростно бурлящими потоками; земля дрожала под ногами, сотрясаясь от мощного напора стихии.
– Господи, спаси и сохрани! – в отчаянии вскричал Уилл. – Матерь Божия, помоги!
На святого Осмунда в золоченой гробнице уповать было бесполезно.
Зазубренные стрелы молний сверкающими пучками пронзали землю, словно буря пыталась отыскать и уничтожить самого Уилла. В полумиле от него паслось стадо – перепуганные овцы жались друг к другу. Может, подобраться к ним поближе? Увы, за пеленой ливня юноша не разбирал дороги. Гроза продолжала бушевать, гулко бухали громовые раскаты, ослепительные молнии с треском разрывали небо на части. Уилл по-щенячьи припал к земле и вжался в грязь лицом.
Яростный грохот прозвучал над самой головой, сверкающее копье молнии вонзилось в содрогнувшуюся почву, и тут случилось чудо.
Молния, ударив в двадцати шагах от Уилла, рассекла поле ровной огненной дорожкой. Юноша остолбенел – на его глазах огонь угас, оставив посреди зеленеющих всходов широкую выжженную полосу, уходящую строго на восток.
Внезапно буря стихла, гроза откатилась к дальним грядам, ливень сменился моросящим дождем. Уилл осторожно поднялся и с опаской поглядел на черный след, ровнехонько разрезавший поле. «К чему бы это?» – подумал юноша, не догадываясь ни о римских завоевателях, ни о забытом поселении Сорбиодун, ни о вилле Портиев, ни о том, что как раз под этим полем пролегала древняя римская дорога, ставшая своего рода проводником для электрического разряда молнии.
Уилл долго стоял на краю поля, забыв о грозе, и глядел на дымящуюся черную черту, указывающую на восток.
– Матерь Божия, это же знамение! Святой Осмунд мне знамение послал! – ошеломленно воскликнул он.
Значит, надо идти не на северо-запад, в Бристоль, а на восток.
– Пойду в Лондон, – решительно произнес Уилл.
Нарождающийся славный новый мир был весьма опасным местом для людей совестливых.
