– Понимаешь, чистоту веры можно хранить в душе, – неуверенно продолжил Эдвард.
Питер, будто не слыша, завел разговор о своей мастерской и отчего-то вспомнил Нелли Годфри:
– Она ко мне часто заглядывала…
Казалось, воспоминания о давних, счастливых временах доставляют ему утешение.
За разговором время пролетело незаметно. Внезапно в тюрьму пришли Абигайль с Робертом. Эдвард с опаской поглядел на Абигайль. На бледном, изможденном лице женщины истовым огнем горели ввалившиеся карие глаза, обведенные темными кругами. В ней сквозила какая-то неземная отрешенность.
Что-то заставило Эдварда остаться.
Абигайль и Роберт негромко заговорили с Питером, словно бы успокаивая и наставляя. Абигайль сохраняла невозмутимость, а Роберт лишь изредка кивал. Питер сидел на скамье, не поднимая головы, а потом, устремив на Эдварда спокойный взгляд, негромко произнес:
– Завтра меня сожгут.
Роберт Мейсон замялся.
– Во славу Господа! – воскликнула Абигайль, неотрывно глядя на мужа.
– Значит, я правильно поступил? – робко спросил Питер.
– Ты свершил богоугодное дело, – подтвердила она.
Питер встал и, обернувшись к Роберту, провозгласил:
– Вверяю жену мою твоим заботам.
Роберт смиренно склонил голову.
– Ты не отречешься? – не выдержал Эдвард, нарушив мрачную торжественность происходящего. – Питер Мейсон, прошу тебя, отрекись! Отрекись на словах, сохрани истинную веру в сердце!
В голосе Шокли звучала неизбывная мука, будто это ему, а не Питеру Мейсону грозила страшная смерть на костре.
Роберт смущенно отвел глаза.
– Каждый поступает по велению совести, – невозмутимо изрекла Абигайль.
Питер Мейсон посмотрел на жену пристальным, понимающим взглядом и со вздохом произнес:
– И я тоже.
По странной случайности Нелли Уилсон с мужем приехали в Солсбери в день казни Питера Мейсона. Поначалу Нелли хотела письмом предупредить брата о приезде, но потом решила его удивить и явиться неожиданно. Ясным осенним утром карета Уилсонов катила по наезженной дороге, Нелли пребывала в прекрасном расположении духа, предвкушая встречу с Пирсом, как вдруг удивленно заметила, что в Фишертон устремилась толпа.
Сообразив, что происходит, Нелли велела кучеру повернуть.
Посреди Фишертонского пастбища, окруженный вязанками дров и хвороста, стоял Питер Мейсон, привязанный к столбу. Помощники шерифа поднесли к дровам зажженные факелы.
Нелли сразу поняла, что Питеру уготована сравнительно легкая смерть, – вязанки дров переложили мокрой палой листвой, чтобы мученик быстро задохнулся в клубах едкого дыма, а не жарился в безжалостных языках пламени. К Питеру приблизился старый каноник, в последний раз предложил ему отречься, но Питер неотрывно смотрел на Абигайль, неподвижно стоявшую рядом с Робертом.
Нелли Уилсон, в девичестве Годфри, поначалу никто не заметил – ни Абигайль, ни Эдвард Шокли с женой, ни Джон Муди.
«Неужели огонь и впрямь очищает заблудшую душу?» – думал Эдвард, глядя на жену, которая, опустившись на колени, начала читать молитву. Эдвард Шокли со стыдом последовал ее примеру.
Питер на миг отвел взгляд от жены и, увидев Нелли, радостно улыбнулся. Клубы черного дыма скрыли его от глаз толпы – помощники шерифа постарались на совесть. Вскоре все было кончено.
Люди начали расходиться. Абигайль Мейсон обвела взором редеющую толпу и внезапно заметила Нелли, которая со слезами на глазах смотрела на пляшущие языки пламени.
Абигайль, брезгливо поморщившись, решительно двинулась к ней. Роберт покорно шел следом.
Абигайль Мейсон подошла к Нелли и, обернувшись к бейлифу и помощникам шерифа, провозгласила:
– Вот, глядите, явилась блудница вавилонская! Арестуйте ее немедленно.
Нелли, поджав губы, задумчиво поглядела на нее.
– Это моя жена! – твердо заявил капитан Уилсон. – Кто ты такая, чтобы порочить ее честное имя, – городская сплетница или проклятая ведьма?
Все вокруг рассмеялись.
– Нет! – выкрикнула Нелли, перекрывая смех. – Это Абигайль Мейсон, она нарочно мужа на костер отправила, чтобы новым муженьком обзавестись.
Абигайль, смертельно побледнев, вперила в Нелли горящий ненавистью взор.
Эдвард Шокли, мучимый совестью, внезапно сообразил, что Нелли права.
Кровавое правление королевы Марии неуклонно приближалось к концу.
В 1557 году, после смерти епископа Солкота, в Сарум прислали трех католических священников, но нового епископа назначать не торопились. В том же году Филипп II, король Испании, вернулся к нелюбимой жене, желая втянуть Англию в войну против Франции. Граф Пемброк возглавил семитысячное войско, и французы потерпели сокрушительное поражение в битве при Сен-Кантене, уступив объединенным силам английской и испанской армии, однако же победа оказалась недолговечной. В 1558 году французские войска заняли Кале, и Филипп, желая сохранить свои земли в Италии, не стал защищать город. Английские владения в Европе отошли Франции, что было выгодно английской казне (на оборону Кале уходили огромные средства), но окончательно подорвало престиж королевы Марии.
Ненавистная королева-католичка скончалась от лихорадки в ноябре 1558 года.
