Отряды роялистов из Эймсбери пронеслись по окрестным селам, будто стая саранчи, отбирая у жителей провизию, одежду, одеяла, столовое серебро и даже оловянную кухонную посуду. Разграбили они и усадьбу Шокли, угрозами подавив робкие протесты супругов Годфри. Мэри дрожала от гнева, осматривая дом и хозяйственные постройки во дворе. Она и прежде слышала о грабежах – особой безжалостностью отличались кавалерийские отряды роялиста Джорджа Горинга, – но до сих пор усадьбу Шокли не трогали.
Вернувшись в дом, Маргарет стукнула кулаком по столу:
– Этого больше не повторится!
Потом она велела Годфри обойти соседние хозяйства и к завтрашнему утру привести в усадьбу всех работников.
– И пусть оружие с собой захватят! Мы любому дадим отпор! – добавила она.
– Мы? – нерешительно переспросил Годфри.
– Да, мы. Я больше насилия терпеть не желаю.
До сих пор Маргарет не отдавала предпочтения ни одной из воюющих сторон, но недавние события заставили ее иначе взглянуть на происходящее. Самюэль едва не погиб, усадьба разграблена…
– Я объявляю войну всем – и роялистам, и сторонникам парламента.
К несказанному удивлению Маргарет, на следующий день в усадь бе собрались мужчины из соседних деревень, и защитников стало десять. Из имения Форестов явились три работника, рассказали, что Форест уехал куда-то на запад, так и не разгласив своих политических убеждений, а слуги, оставшись без хозяина, не знают, как быть дальше. Так к отряду прибавилось еще пятнадцать человек.
Мужчины вооружились мушкетами, пиками и шпагами. Маргарет, облачившись в отцовские доспехи, спрятала длинные светлые косы под высокий стальной шлем, взяла старый меч и, выстроив работников во дворе, заставила их нападать на воображаемого противника.
– Пусть только попробуют к нам заявиться, – сказала она. – Мы их на порог не пустим!
Самюэль с восхищением глядел на сводную сестру.
Через пару дней подвыпившие солдаты попытались выломать запертые ворота усадьбы, но работники, выхватив оружие, бесстрашно встали на защиту особняка. Предводитель защитников, высокий юноша в старомодном шлеме, уверенно размахивал мечом.
– Господи, да это женщина! – удивленно воскликнул один из нападавших, заметив длинные золотистые пряди, выбившиеся из-под шлема.
– Ты на чьей стороне, прекрасная амазонка? – со смехом спросил другой.
– Я против грабителей! – ответила Маргарет.
Солдаты, пристыженно переглянувшись, в растерянности отступили.
Известие о поступке Маргарет Шокли облетело всю округу, и многие в пятиречье решили последовать ее примеру. Как выяснилось, в долине реки Эйвон, как и везде в Уэссексе, арендаторы и крестьяне поднимались на защиту своих земель. Обитатели Сарума не терпели вмешательства в свои дела, и отряды самообороны стихийно возникали повсюду. В Солсбери под предводительством сэра Энтони Эшли Купера действовали так называемые уилтширские клобмены-дубинщики, избравшие своим девизом слова «Истина и мир», а отличительным знаком – белые ленты на шляпах. Маргарет присоединилась к отряду, заявив:
– Наша собственность неприкосновенна!
Противникам предстояло решающее сражение.
Войска Кромвеля выстроились традиционным порядком: в центре – пехота, на флангах – кавалерия. Посредине стояли пехотные полки Гардреса Уоллера, Джона Пикеринга и Томаса Прайда, на ле вом фланге – кавалерийский полк Генри Айртона и драгунский полк; правое крыло составляли основные силы – семь кавалерийских полков под командованием генерал-лейтенанта Оливера Кромвеля. Отряд пехотинцев, первым идущий в наступление, прозвали застрельщиками. Главнокомандующим Армией нового образца[44] был лорд-генерал сэр Томас Ферфакс.
Перед ними расстилались поля усадьбы Бродмор; позади, на юго-западе, лежал городок Нейзби, затянутый утренним туманом.
Вот уже несколько месяцев круглоголовые неустанно преследовали армию роялистов к северо-западу от Оксфорда, пока наконец оба войска не сошлись в самом центре Англии.
Натаниэль Шокли стоял на левом фланге, в одном из кавалерийских полков. Принц Рупрехт, заметив конницу круглоголовых и не веря, что противник примет бой, бросил в наступление все силы роялистов. Парламентская кавалерия, обладая численным преимуществом, удержала свои позиции.
Рядом с Натаниэлем скакал на пегой лошади Чарльз Муди. Глаза его восторженно сверкали: юный смельчак рвался в бой за короля и Святую католическую церковь.
«Неужели Эдмунд сейчас тоже здесь, на стороне противника?» – подумал Натаниэль.
Эдмунд Шокли невольно залюбовался роялистами, ринувшимися в наступление: сомкнутые шеренги пехотинцев в центре, за ними – синие мундиры кавалеристов принца Рупрехта; на левом фланге северяне, на правом – королевские гвардейцы. Пехотинцы скрылись в лощине, но видно было, как неумолимо приближаются стройные ряды всадников, а вдали, на пригорке, развевается королевский штандарт, – наверное, за боем наблюдает сам король.
