Эдмунда окружали его братья по оружию, верные слуги Господа, – и не только солдаты, но и офицеры. После того как парл амент принял Акт о самоотречении, из Армии нового образца изгнали всех знатных господ, оказавшихся никудышными полководцами. Их место заняли люди из низов, такие как полковник Томас Прайд, сын извозчика. Впрочем, среди офицеров оставались дворяне, которые разделяли убеждения круглоголовых и не кичились своим происхождением. Примкнули к армии и индепенденты-конгрегационалисты, которые, хотя и не приняли установлений Пресвитерианской церкви, были глубоко верующими людьми и презирали парламентских чиновников, постоянно задерживавших выплату солдатского жалованья.
Эдмунд Шокли, восхищаясь дисциплиной и религиозным духом своих соратников, считал великой честью сражаться плечом к плечу с ними.
В десять часов утра правый фланг роялистов наконец пришел в движение, а конница принца Рупрехта продолжила атаку.
– Господь – наша сила! – прошептал Эдмунд.
Из-за раннего наступления Рупрехта королевское войско остались без поддержки артиллерии, и все же поначалу казалось, что победа роялистов близка, однако силы правого фланга встретили стойкое сопротивление полков Кромвеля.
Принц Рупрехт, смяв левый фланг парламентской армии, пустился в погоню за противником. Королевские пехотинцы остались без прикрытия, и Кромвель обрушил на них всю мощь своих полков.
Когда Рупрехт наконец собрал своих людей и вернулся к месту сражения, оказалось, что королевское войско разбито, а король покинул поле боя.
Во время первого натиска круглоголовых Натаниэль Шокли и Чарльз Муди попали в самую гущу битвы. Почти сразу их выбили из седла. Завязался рукопашный бой.
– Господь – наша сила!
Эдмунд Шокли задыхался от пыли. Пыль клубилась в воздухе, оседала на лицах солдат, на крупах лошадей, на шлемах, которые больше не сверкали в лучах солнца, на штандартах, на шпагах и палашах. Пыль и кровь… едкий запах пороха… звон стали… В рукопашной схватке стрелять было невозможно, отбиваться приходилось прикладами мушкетов.
Эдмунд выхватил шпагу и, метнувшись к одному из солдат, окруженному роялистами, с разбегу всадил острие в спину противника, чувствуя, как оно, пропоров жесткую кожу дублета, глубоко вошло в плоть. Роялист повалился наземь. Эдмунд уперся сапогом ему в бок и с усилием выдернул шпагу.
Смертельно побледнев, Натаниэль посмотрел на брата.
У Эдмунда потемнело в глазах. Он не видел ничего, кроме лица Натаниэля, – ни роялистов, ни соратников, ринувшихся в атаку.
Вокруг раздавались выкрики:
– Господь – наша сила!
Эдмунд безмолвно, словно в забытьи, отступил в сторону, сжимая в руке бесполезную шпагу. Дальнейшей битвы он не помнил.
Маргарет обрадовалась возвращению Эдмунда – ей хотелось чем-то заполнить пустоту, возникшую в душе после гибели Натаниэля в битве при Нейзби. К тому же присутствие Эдмунда защищало Маргарет от яростных нападок Обадии, который время от времени приезжал в Эйвонсфорд из Лондона.
Иногда Маргарет казалось, будто Эдмунд занял место Натаниэля, – в нем появились невиданные прежде доброта и сердечность. Каждый день он брал Самюэля на прогулку или часами играл с ним на речном берегу.
Победа в битве при Нейзби ознаменовала начало новой эпохи. Среди вещей, брошенных при поспешном бегстве короля, обнаружили тайную переписку с католическими монархами Европы, где содержалась просьба прислать в Англию войска для усмирения бунтовщиков. Парламент, получив неопровержимое доказательство предательских намерений Карла I, незамедлительно опубликовал эти письма, после чего король утратил поддержку даже своих самых ярых сторонников-протестантов. Ни у кого не оставалось сомнений, что король Карл I – тиран, жаждущий вернуть страну под гнет Католической церкви.
Под напором осадной артиллерии парламентских войск один за другим рушились роялистские оплоты. В октябре 1645 года Кромвель, направляясь на осаду королевского гарнизона в Кларендоне, проехал через Солсбери. Парламент назначил Филиппа Герберта, графа Пемброка, опекуном малолетней дочери короля, принцессы Елизаветы, и отправил ее в Уилтон-Хаус, в то время как лорд Ферфакс готовился захватить Оксфорд – последнюю надежду Карла I.
Круглоголовые праздновали победу и занимали влиятельные должности в парламенте. Депутатом от Солсбери стал Джон Доув, близкий друг Джона Айви, мэра Солсбери, а Эдмунда Ладлоу избрали депутатом от графства Уилтшир. Сэр Генри Форест наконец-то объявил, что он поддерживает парламент.
– Ну, теперь в нашей победе никто не усомнится, – язвительно заметил Эдмунд Шокли.
Сарум вернулся к прежней, спокойной жизни, хотя в прошлом году десятитысячное войско клобменов-дубинщиков и встретилось с круглоголовыми под Шафтсбери. Солдаты Армии нового образца грабить усадьбы не стали, и Маргарет с облегчением перевела дух: похоже, скоро настанут мирные времена.
А вот Эдмунд отчего-то приуныл и таил в себе печаль, как будто победа в борьбе за правое дело его не радовала. Иногда он целыми днями просиживал в одиночестве, тяжело вздыхая и бормоча:
