Ежедневно они с Маргарет проходили по окрестным полям пять, а то и десять миль. Самюэль прекрасно знал все уголки пятиречья, до его северной оконечности, где находился городок Эймсбери и развалины древнего Стоунхенджа.
В пойме Эйвона и на склонах холмов близ Олд-Сарума простирались общинные угодья.
– Их сейчас распахивают, а по ночам туда овец загоняют, чтобы навозом почву удобрить, – объясняла Маргарет.
Так Самюэль познакомился со сложным и запутанным английским законодательством, позволявшим крестьянам возделывать общинную пашню и разводить стада.
Иногда Маргарет уводила брата вниз по берегу реки, мимо собора, за мост, к деревне Бритфорд, у южной оконечности Кларендонского леса. Несколько раз они добирались даже к Даунтону, на пять миль южнее.
На северо-востоке Солсбери, за пологим холмом, получившим название Бишопсдаун – Епископский холм, – текла река Бурн; ее долину с востока ограничивали величественные меловые гряды, простиравшиеся до Винчестера.
Больше всего Самюэль любил западные окрестности Сарума. К юго-западу от соборного подворья раскинулись поля, уходившие к деревне Харнгем у подножия высокого холма Харнгем-Хилл, с вершины которого открывался великолепный вид на Солсбери. Город лежал как на ладони: собор, подворье, рынок и прямоугольники кварталов казались нарисованными знаменитым картографом Джоном Спидом.
А на западе начинались Гербертовы края, как называл их Самюэль.
Широкая долина, протянувшаяся до Шафтсбери, принадлежала графу Пемброку, главе семейства Герберт. Нынешние владельцы не шли ни в какое сравнение с их знаменитыми предками, властвовавшими над округой всего полвека назад, при Тюдорах, однако по-прежнему пользовались значительным влиянием в Уилтшире.
Самюэль любил бродить по соседним деревням – Фишертону и Бемертону, – нередко посещал и Уилтон, а оттуда уходил вверх по меловой гряде на запад, к Дубраве Гроувли, где почти тысячу лет назад находилась давно исчезнувшая деревушка, давшая имя семейству Шокли.
Гербертовы края… В этом названии для Маргарет содержался тайный смысл, заставлявший Обадию недовольно морщить лоб.
В Бемертоне Маргарет и Самюэль всегда заходили помолиться в деревенскую часовню, сложенную из серого камня, рядом с которой стоял скромный домик священника. Всякий раз Маргарет говорила одно и то же:
– Я его хорошо помню, он был другом отца.
Великий поэт Джордж Герберт скончался, когда Маргарет было одиннадцать лет.
– Он в родстве с владельцем Уилтон-Хауса? – спросил однажды Самюэль.
– Да, они дальние родственники.
– А его во дворец пускали?
– Нет, наверное, – печально улыбнулась Маргарет. – Они в бедности жили.
– Но зато он повсюду в округе побывал, верно?
Джордж Герберт прожил в Бемертоне всего несколько лет, но оставил по себе долгую добрую память.
– Верно, – кивнула Маргарет. – Он каждую семью в своем приходе навещал. Что бы там Обадия ни говорил, в Англиканской церкви было много хороших священников.
Герберт, бемертонский викарий, был автором прекрасных религиозных стихотворений; местные жители называли его святым пастырем.
– Его наставлял сам Господь, – говорила Маргарет.
Даже Обадия не осмеливался с ней спорить, хотя Джордж Герберт был англиканским священником, любил духовные песнопения, часто приходил на службу в Солсберийский собор и даже написал своего рода руководство для приходских священников.
– Джордж Герберт был прекрасным священником, не хуже протестантских пресвитеров! – часто восклицала Маргарет.
В присутствии Обадии произносить такие речи было опасно.
Суровый и строгий мир Обадии поначалу пугал Самюэля, но мальчик быстро осознал, какой огромной властью облечен проповедник. Обадия был знаком с самим Кромвелем!
В глазах Самюэля Кромвель был настоящим героем, ведь он не только сверг проклятого тирана-короля, но и подчинил мятежных ирландцев и шотландцев, а потом щедро раздал поместья в Ирландии своим верным солдатам. Кромвелю, сильному и справедливому правителю, покорился даже парламент. Воистину, Кромвель был настоящим избранником Господа.
Самюэль почти не помнил Натаниэля, а роялистов считал предателями и ненавидел от всей души. Роялистами были многие дворянские семейства в Саруме – и Пенраддоки, и Момпессоны, и Гайды. Шотландские протестанты неразумно заключили договор с сыном казненного короля, будто забыв, что клятвам Стюарта доверять нельзя, и пошли войной на Англию. Войска Кромвеля наголову разбили их в сражении под Вустером, однако проклятого Стюарта изловить не удалось. Он бежал, потому что в Саруме нашлись глупцы, которые поспешили ему на помощь, – все те же Гайды и англиканский священник, каноник Солсберийского собора Гемфри Хенчмен. По слухам, Карлу Стюарту пришлось скрываться от погони в кроне древнего дуба. Обадия велел Самюэлю не терять бдительности, ведь предатели таились повсюду.
