Победоносная военная кампания была недолгой и окончилась в июне 1757 года битвой при Плесси, где небольшие силы Клайва (1100 английских солдат, 2100 сипаев и 10 полевых орудий) разгромили войско наваба (50 000 пехотинцев, 18 000 конников и 53 тяжелых орудия с французскими канонирами).
Отважный Клайв недолго колебался, узнав о численном превосходстве противника, и вскоре отдал приказ начинать атаку. Адам Шокли мысленно простился с жизнью, но, к его изумлению, победа осталась за англичанами.
Адам чувствовал себя героем.
По обычаю того времени победителям досталась казна бенгальского наваба. Доля Клайва составила немыслимую сумму в 160 000 фунтов стерлингов (впрочем, индийцы сочли ее довольно скромной), а полмиллиона стерлингов поделили между армией и флотом. За участие в сражении юному Шокли причиталось 500 фунтов.
Так англичане добились господства в Индии, а прапорщик Шокли разбогател.
Неожиданно оказавшись при деньгах, Адам обрадовался: предстоящие сражения могли превратиться в неплохой источник дохода. Вернувшись в Мадрас, он наслаждался заслуженной передышкой.
Однажды на ужин собралась большая компания – человек двадцать. С некоторыми Адам уже встречался, но были среди них и незнакомые ему люди, какие-то приятели Уилсона. Когда разговор заходил о боях, Адаму было что сказать, а в обсуждение дел Ост-Индской компании он не вмешивался, хотя слушал с любопытством. Речь в основном шла о незнакомых ему людях, чьи имена, впрочем, были на слуху. В общем, Адаму Шокли приятно было находиться в веселой компании, однако он сознавал, что беседа полна непонятных ему намеков. Казалось, всем, кроме него, известно, о чем идет речь. Чуть позже разговор зашел о скачках, ставках и прочих игорных делах. На скачках в Солсбери Адам бывал и считал, что разбирается в лошадях; вдобавок полагал себя неплохим игроком в вист и криббедж, равно как и в двадцать одно и в пятнадцать. Однако приятели Уилсона говорили о каких-то других, незнакомых ему карточных играх.
Ему стало неловко; он попытался выйти из положения, изобразив понимающую улыбку, но это не помогло. Оробев, он выпил больше обычного и захмелел.
Финс Уилсон, который прежде относился к Адаму с неизменной вежливостью и доброжелательностью, теперь вел себя странно. Во взгляде его сквозили равнодушие и холодность; Адам разочарованно вздохнул, выпил еще бокал вина и заговорил с соседом по столу.
После ужина к мужчинам присоединились местные прелестницы.
– О, похоже, женщин на всех хватит! – воскликнул кто-то из присутствующих.
– А если не хватит, Шокли нам свою красотку уступит, – насмешливо заметил его собеседник. – Он все равно пьян.
Все рассмеялись.
Адам непонимающе посмотрел на Уилсона, но тот окинул его холодным взглядом и отвернулся.
Заиграла музыка, и полчаса девушки развлекали гостей соблазнительными танцами. Адам, впервые познавший чувственное наслаждение с месяц назад, жадно разглядывал танцовщиц и с сожалением признал, что действительно слишком пьян. Наконец девушки удалились, и пьянка продолжилась.
Немного погодя Адам откинулся на спинку стула и утомленно прикрыл глаза. Внезапно до него долетел обрывок разговора между одним из приятелей Уилсона и молодым лейтенантом, которого Адам считал другом.
– Что это за юнец?
– А, это Шокли.
– Гм, не знаю таких. Он кто?
– Да никто. Вокруг Уилсона увивается, похоже из приживальщиков.
– Понятно…
Собеседники сменили тему разговора.
Адам похолодел и, сгорая от стыда, чуть приоткрыл глаза.
Никто… приживальщик… Значит, в этом обществе его не принимают за своего? А он-то полагал себя джентльменом!
Он вспомнил скромный дом на соборном подворье, горькую усмешку отца, деньги, выплаченные за патент, и внезапно осознал, как выглядит со стороны. Неужели он и в самом деле всего лишь нахлебник?
Прелестницы, вернувшись к гостям, с обольстительными улыбками устраивались на коленях у мужчин. Кто-то потребовал развлечений. Может, устроить танцы? Сыграть в карты?
Уилсон, приобняв девушку, глядел на гостей из-под набрякших век. Классические черты лица исказились, приобрели распутное выражение.
– Сейчас Шокли нам споет, – надменно заявил он.
Адам покраснел от унижения.
– Превосходно! – презрительно воскликнул кто-то из присутствующих. – Спой нам, Шокли.
– Пой! – надменно приказал Уилсон, не сводя холодного взгляда с Адама. – Расплачивайся за угощение…
Юноша не мог вымолвить ни слова.
– Да он петь не в состоянии, – пренебрежительно бросил его сосед. – Давайте лучше в карты сыграем.
Гости разбрелись по залу. Некоторые отправились развлекаться с девицами, кто-то продолжал пить, а остальные расселись за карточными столиками.
Адам, оставшись в одиночестве, с горечью осознал, что Уилсон презирает его за бедность. В юноше бушевали смятенные чувства. Он джентльмен из Сарума, потомок кавалеров, что бы там ни думали о нем эти наглецы и выскочки. У него есть деньги за Плесси, и ничьим приживальщиком он быть не намерен!
Не обращая внимания на Уилсона, Адам подошел к карточному столу и стал наблюдать за игрой. Вскоре ему предложили занять место, освобожденное одним из игроков, и он согласно кивнул.
