Однако же после победного сражения у Труа-Ривьер Адам Шокли пришел к выводу, что англичане войну проиграли.
Вместе с остальными мятежниками в плен попал шестнадцатилетний паренек, невысокий и тощий, с узким лицом и тонкими длиннопалыми руками. В нем ощущалось какое-то внутреннее спокойствие, а в темных, близко посаженных глазах светилась уверенность и даже жалость к английским захватчикам. Звали его Джон Хиллер.
– У вас родни в Уилтшире нет, мистер Хиллер? – с улыбкой спросил его Шокли. – Хиллер – распространенная фамилия в окрестностях Сарума. Я сам оттуда родом.
– Мой дед из Уилтшира уехал, – кивнул юноша, невозмутимо глядя на Адама.
– А почему?
– Его родственники квакерами стали, перебрались в Пенсильванию. Вот он следом за ними и уехал.
Шокли вспомнил, что к квакерской общине в Уилтоне относились терпимо, но без особой приязни.
– И вы тоже квакер?
– Нет, – ответил юноша. – Квакеры не воюют.
– А за что же вы воюете, мистер Хиллер?
– За свободу.
Капитану Шокли захотелось присесть рядом с ним и продолжить беседу, но офицеру не пристало заводить дружбу с пленником, и он остался стоять.
– Скажите, мистер Хиллер, что вы понимаете под свободой?
– Во-первых, не должно быть налогов без представительства, а во-вторых, все люди должны быть свободными и иметь право голоса. Это основные положения общего английского права, которые содержатся в Великой хартии вольностей. А король нас этих вольностей лишил.
Шокли с трудом удержался от смеха. Разумеется, ни в общем праве – своде древних законов, направленных на защиту имущественных интересов владельца и предоставлявших каждому, даже серфу, право предстать перед судом, – ни в Великой хартии вольностей, составленной архиепископом Стефаном Лэнгтоном и по настоянию английских феодалов принятой королем Иоанном Безземельным, не упоминалось ни о налогах, ни о представительстве, ни тем более о праве голоса. Тем не менее юноша верил заведомо абсурдным утверждениям, и капитан Шокли не стал его разубеждать.
– Мистер Хиллер, вы настаиваете на соблюдении английских законов, но отрицаете власть короля. Разве вас можно считать англичанином?
– А разве можно считать англичанином короля, который посылает германских наемников для нашего усмирения? – с горечью возразил юноша.
– И потому вы готовы заключить союз с французами – давними противниками англичан? – парировал Адам.
Юноша промолчал. И все же капитан Шокли не добивался победы в споре, а хотел понять, что движет мятежными колонистами.
– А какой довод вы приведете, мистер Хиллер, если окажется, что поименованных вами прав не содержится ни в общем праве, ни в хартии вольностей?
– Это естественные права, данные нам свыше. Они установлены не людьми, а Господом, который наделил нас здравым смыслом и способностью рассуждать. А по здравом размышлении всякому понятно, что эти права справедливы.
Адам удивленно воззрился на собеседника. Подобные рассуждения были знакомы ему со школьной скамьи – две тысячи лет назад о естественном праве упоминал Аристотель; ему вторил средневековый богослов Фома Аквинский, который, правда, видел его основу в законе Божественном, изложенном в Библии и проистекающем из непостижимого вечного закона Господня. Одно дело, когда философы и схоласты ведут умозрительные дискуссии на эту тему, и совсем иное – когда юнец без смущения употребляет абстрактные философские понятия и верит в анархические идеи, считая, что они дают ему право отвергать власть парламента и короля.
Джон Хиллер достал из кармана памфлет под названием «Здравый смысл» – сочинение известного радикального мыслителя Томаса Пейна – и предложил:
– Вот, здесь все хорошо объясняется. Почитайте на досуге.
