Памфлет, напечатанный в прошлом году, содержал откровенную крамолу. Капитан Шокли покачал головой – ему хотелось разобраться в убеждениях самого юноши – и осведомился:
– И какую же власть вы признаете?
– Власть совести, – последовал бесхитростный ответ.
Внезапно Адама осенило: для этого юнца, равно как для многих тысяч его единомышленников, не имели значения ни требования мятежников, основанные на неверном толковании законодательства и государственного устройства (именно это больше всего возмутило парламент и правительство Англии), ни невнятные философские идеалы свободы и справедливости, ни многовековая борьба за власть между монархом и Церковью, между государством и личностью, ни принципы Реформации, гражданской войны и Славной революции. Права и свободы Старого Света в Новом Свете обретали совершенно иной смысл.
– А вы не боитесь, что если все сложится по-вашему, то люди будут сами собой управлять?
– А зачем этого бояться? – удивленно спросил Джон Хиллер.
Воспоминания об этом разговоре долго преследовали капитана Шокли.
Подготовка к битве за Нью-Йорк шла полным ходом. Английские офицеры уверенно предсказывали победное наступление, но капитана Шокли терзали тревожные предчувствия. Среди прекрасно вымуштрованных английских войск особенно выделялся доблестный 62-й пехотный полк. Капитан Шокли обучал своих солдат искусству боя на пересеченной местности по примеру генерала Хау, который три года назад устроил войсковые учения на Солсберийской возвышенности. Однако подъему боевого духа мешала муштра, противоречащие друг другу приказы верховного командования и нерегулярные поставки провизии и снаряжения.
– Мало того что жалованье солдат смехотворно мало, мы еще и вычитаем из него стоимость обмундирования и амуниции. О довольстве бойцов не заботятся ни командиры, ни полковые священники, – пожаловался однажды Шокли своему полковнику. – О душах бедных солдат пекутся только презираемые нами уэслиане.
– Мятежникам хуже нашего приходится, – возразил полковник. – Вместо звонкой монеты у них дрянные бумажные деньги, так что местное население отказывается снабжать мерзавцев провиантом.
«Увы, в один прекрасный день колонисты все-таки выиграют войну…» – подумал Адам и принялся составлять послание отцу.
Завтра снова предстоит бой у Стилуотера. С первой битвы прошло две с половиной недели. Полки встали лагерем в поселке Фрименс-Фарм, захваченном после тяжелого сражения, продолжавшегося около трех часов. В этом бою 62-й пехотный полк, наступавший в центре боевого порядка, понес большие потери. Четырежды солдаты бросались в штыковую атаку на мятежных колонистов и четырежды отступали под градом пуль – меткие стрелки противника прятались в кронах деревьев. Майора Харниджа, получившего тяжелое ранение в живот, уволокли с поля боя; доблестную смерть встретили адъютант, лейтенант и четыре прапорщика. К концу сражения в 62-м пехотном полку осталось шестьдесят бойцов.
Победа слишком дорого обошлась англичанам, а обозы с продовольствием так и не появились.
В ночь перед сражением капитан Шокли не мог уснуть. Где генерал Хау с подкреплением? Где Генри Клинтон и обозы с продовольствием? Рассвет капитан встретил в мрачном расположении духа.
В битве, впоследствии названной сражением при Саратоге, бойцы 62-го полка участия не принимали – им поручили охранять лагерь. В полдень 7 октября 1777 года генерал Бургойн повел войска в наступление.
Поначалу казалось, что победа близка: генерал Гейтс, командующий силами мятежников, придерживался оборонительной тактики. Однако его ближайший соратник Бенедикт Арнольд, отстраненный от командования, нарушил приказ держать оборону, прорвался сквозь шеренги противника и повел три полка на английский редут.
Под покровом темноты английские войска оставили лагерь и заняли холм у реки. На следующий день мятежники напали на правый фланг, и англичанам пришлось отступить к Саратоге.
