– Французы не найдут здесь ни боеприпасов, ни провианта, – заметил Роберт Уилсон. – Придется им убираться несолоно хлебавши. Так что смотри в оба, Уилсон из Крайстчерча.
Фрегату «Эвриал» было дано весьма важное поручение.
– Немедленно отправляйтесь в Портсмут, доложите, что Вильнёв в Кадисе, – приказали капитану Блэквуду.
«Эвриал» на всех парусах помчался за адмиралом Нельсоном в Портсмут и прибыл на остров Уайт 1 сентября. На следующее утро Блэквуд приехал к Нельсону в его поместье Мертон, и Нельсон спешно отправился в Адмиралтейство.
Считается, что осенью 1805 года адмирал Нельсон спас Англию от вторжения французских войск. Это не совсем так. Дело в том, что 9 августа 1805 года, незадолго до стремительного похода «Эвриала», произошло еще одно важное событие: Австрия объявила войну Франции. Наполеон решил разгромить союзников на суше, однако для этого ему следовало вывести свою армию из Булони. Совершил он это, по своему обыкновению, молниеносно. К тому времени, как «Эвриал» прибыл на остров Уайт, Булонь опустела.
Впрочем, Нельсона, назначенного командующим английским флотом, это совершенно не волновало. Ему наконец-то представилась возможность нанести сокрушающий удар по французским эскадрам, тем самым навсегда избавив Англию от угрозы вторжения. Ни чего иного он не желал.
Флагманский корабль Нельсона «Виктори» вышел из Спитхеда 15 сентября 1805 года, в сопровождении эскадры под командованием капитана Блэквуда, в состав которой входили фрегаты «Эвриал», «Феба», «Наяда» и «Сириус» и шлюпы «Пикль» и «Энтерпренант». В Кадис они прибыли 28 сентября, в день рождения Нельсона, – вице-адмиралу исполнилось сорок семь лет.
Три недели «Эвриал» вел наблюдение за гаванью Кадиса, ежедневно передавая срочные сообщения эскадре Нельсона – двадцати семи линейным кораблям, стоящим в открытом море.
– Что там видно, Уилсон из Крайстчерча? – ежечасно раздавался вопрос.
– Пока ничего, сэр, – отвечал Питер с марсовой площадки.
Для того чтобы выманить противника из порта, Нельсон отослал несколько кораблей, пытаясь создать впечатление, что снимает блокаду, но Вильнёв разгадал его замысел и не тронулся с места.
Наконец в один прекрасный день Питер Уилсон заметил мачты корабля, выходящего из гавани. За первым кораблем последовал еще один, и еще, и еще…
– Плывут! – завопил Питер и, осекшись, торопливо исправился: – На горизонте вижу корабли!
Капитан и офицеры, собравшись на палубе, навели на гавань подзорные трубы.
– Вышли за черту рейда, сэр? – спросил Роберт Уилсон.
– Нет, – невозмутимо ответил Блэквуд. – Похоже, только собираются. Молодец, Уилсон из Крайстчерча!
Три дня флотилия Вильнёва курсировала у входа в гавань, но в открытое море не выходила. В томительном ожидании Питер Уилсон молился про себя: «Господи, ну скорее бы уже!»
Тревожная атмосфера сгущалась. Наконец 20 октября 1805 года из гавани в море вышли тридцать четыре военных корабля, устрашающие своей грозной мощью: один-единственный залп бортовых пушек каждого разнес бы «Эвриал» в щепки.
– Ох, как против таких устоять? – чуть слышно вздохнул Питер, невольно пересчитывая корабли.
Французская флотилия направилась на юг, к Гибралтару, мимо мыса Трафальгар; юркий «Эвриал» незаметно следовал за ней, а корабли Нельсона, невидимые за линией горизонта, готовились к сражению.
На марсовой площадке Питер Уилсон, подставив лицо соленым брызгам, мрачно усмехнулся и пробормотал:
– И впрямь гончая Нельсона!
Денно и нощно он не спускал глаз с вражеского флота. От бдительного взора наблюдателя не укрылось ни одно движение противника. Как только корабли Вильнёва меняли курс, «Эвриал» пушечным выстрелом подавал сигнал английским судам, а по ночам на корме зажигали синий вестовой фонарь. Сигналы, сообщавшие о неприятельских маневрах, передавались по цепочке от «Эвриала» до флагманского корабля «Виктори».
С восходом солнца Нельсон, выстроив флот в две колонны – подветренную и наветренную, – двинулся на врага, корабли которого растянулись в одну линию, полукругом. «Виктори» возглавлял первую, подветренную колонну; вторую колонну вел стопушечный корабль «Ройял Соверен» под командованием вице-адмирала Коллингвуда.
В шесть часов утра Нельсон дал сигнал «Эвриалу» подойти к «Виктори», пригласил капитана Блэквуда подняться на борт, поблагодарил его за прекрасное несение службы и произнес:
– Французы и не догадываются, что я замыслил.
В наступление «Эвриал» гордо шел бок о бок с кораблем Нельсона.
– Наш Нельсон, хоть одноглаз и однорук, в битве десятерых стоит! – сказал Питеру старый моряк.
В восемь утра Вильнёв изменил курс, пытаясь уйти от преследования, но ему это не удалось. Сражение стало неизбежным.
Без четверти двенадцать с «Виктори» отдали знаменитый сигнал к началу битвы: «Англия надеется, что каждый исполнит свой долг».
– Против нас французам не устоять, – заявил мичман Роберт Уилсон и тихонько прошептал молитву.
Питер Уилсон молитв читать не стал, лишь незаметно потер кольцо на мизинце и вздохнул.
Битва началась в полдень.
