Что же будет дальше? Наверное, чуть погодя катера развезут по военным кораблям добычу – и опытных матросов, снятых с торговых судов, и насильно завербованных новичков, таких как сам Питер, и преступников, которые вместо тюремного заключения соглашались идти на службу во флот. А там – как повезет. Если не посчастливится, попадешь на корабль под командованием жестокого капитана, где за любой проступок наказывают сотнями ударов плетки-девятихвостки или протягивают на веревке под килем, обдирая кожу провинившегося острыми краями ракушек, облепивших днище корабля.
Пока Питер Уилсон предавался горьким размышлениям о своей несчастной судьбе и о ждущих его ужасах, на палубе раздался голос:
– А этих велено доставить в Баклерз-Хард.
В деревушке Баклерз-Хард, в бухте неподалеку от Крайстчерча, у южной оконечности лесного массива Нью-Форест, располагалась судостроительная верфь Генри Адамса. Именно там, слава Господу, Питер Уилсон ступил на палубу «Эвриала», тридцатишестипушечного трехмачтового фрегата, построенного в 1803 году по эскизам сэра Уильяма Руза; капитаном корабля был досточтимый Генри Блэквуд.
«Эвриал», быстроходное маневренное судно, спущенное на воду всего два года назад, выгодно отличался от внушительных военных кораблей, оснащенных семьюдесятью четырьмя или девяноста восьмью орудиями; капитан его слыл человеком справедливым и жестокостью не отличался.
– Повезло тебе, – сказал Питеру один из матросов. – Лучше только с самим Нельсоном служить.
Морскому делу Питер выучился быстро, – видно, у него была к этому природная склонность; ему лишь изредка доставался удар боцманской плетки, да и то не со зла, а чтоб не забывал, кто на палубе главный. Теперь он умело драил палубу и освоил тяжелые такелажные работы, но больше всего ему нравилось ставить паруса; он ловко взбирался по хитросплетению снстей на мачту и карабкался по реям, чувствуя, как обдувает лицо соленый морской ветер. Высота его совершенно не пугала, а из-за прекрасного зрения его часто отправляли на марсовую площадку наблюдателем.
В команде его полюбили. В первый же день капитан, знакомясь с новобранцами, приказал им назвать свои имена.
– Уилсон, – ответил Питер и, сам не зная почему, добавил: – Из Крайстчерча.
Матросы невольно расхохотались, и даже капитан улыбнулся:
– Надо же, еще один!
Оказалось, что на «Эвриале» уже служил некий Уилсон, сын сэра Уикхема Уилсона, владельца имения близ Крайстчерча. Хоть Роберт Уилсон и был на несколько лет моложе Питера, службу он нес в чине мичмана, – разумеется, офицерский патент выправил ему отец. Высокий смуглолицый юноша легко сходился и со своими товарищами-мичманами, и с матросами. Питер не ожидал, что Роберт снизойдет до разговора с простым новобранцем, но мичман Уилсон в тот же день обратился к своему однофамильцу:
– Нам, Уилсонам из Крайстчерча, лучше держаться друг друга.
С тех пор Питера называли Уилсоном из Крайстчерча; добродушное прозвище скрашивало тяготы службы, постоянно напоминая об отчем доме.
Генри Блэквуд, отважный капитан, с командой обращался властно, но по справедливости.
– И кормят на «Эвриале» хорошо, – говорили матросы.
В затянувшемся походе, когда провиант подходил к концу, один из старых моряков объяснил Питеру:
– Сейчас офицерам такой же рацион положен, как и простым матросам. Не везде так заведено, юный Уилсон из Крайстчерча.
Питер тосковал по дому, но не отчаивался. Просыпаясь, он потирал кольцо на мизинце и тихонько бормотал: «Ничего, она меня дождется».
Фрегат постоянно находился в плавании: сначала нес службу у берегов Ирландии, а позже, в составе флотилии адмирала Джорджа Кита, участвовал в блокаде порта Булонь.
– Ты, главное, на вахте не засни, – предупредил его Роберт Уил сон. – Если Бонапарт свои войска из Булони выведет, французы первым делом Крайстчерч захватят.
Летом 1805 года события разворачивались стремительно.
Французский адмирал Пьер-Шарль де Вильнёв, готовясь к вторжению на Британские острова, вывел свой огромный флот в открытое море и, чтобы отвлечь англичан, направился к Вест-Индии. Адмирал Нельсон пустился в погоню, но Вильнёв резко повернул назад, играя с англичанами, как кошка с мышью. Нельсон двинулся к Гибралтару, а французы направились на север, к Ла-Маншу, однако, приняв бой с английской эскадрой, отступили. Нельсон вернулся в Англию. Все ждали, какой ответный шаг предпримет Вильнёв.
Обстановка складывалась критическая. Нельсон оставался в Англии, ожидая дальнейших приказаний, однако предполагал, что французский флот под командованием Вильнёва двинется на юг, в Средиземноморье, чтобы задержать корабли союзников у побережья Италии, тем самым давая возможность Наполеону беспрепятственно завоевать страны Центральной Европы. Действительно, летом 1805 года замыслы Наполеона сводились именно к этому.
14 августа 1805 года корабли Вильнёва прибыли в испанский порт Кадис, но поблизости уже крейсировала эскадра под командованием вице-адмирала Катберта Коллингвуда.
