Джейн быстро оделась, вышла на соборное подворье и направилась в клуатр, где, как всегда, царили тишина и покой. В честь восшествия на престол королевы Виктории епископ Эдвард Денисон посадил на центральной лужайке два ливанских кедра; с тех пор саженцы превратились в высокие деревья с раскидистыми кронами, отбрасывавшими рябые тени на могильные камни. В этом году архитектор Генри Клаттон начал реставрационные работы в клуатре и в здании капитула. Джейн вошла в восьмиугольный зал полюбоваться отреставрированными барельефами с изображениями библейских сцен. Недавно каменщики, подправляя кладку стен, обнаружили здесь горсть монет шестисотлетней давности, времен Эдуарда I.
Решение давалось Джейн с трудом. Что делать? В Крым ее не взяли, посоветовали пройти обучение в больнице, но ведь на это уйдет несколько лет… Хочется ли Джейн стать сиделкой или медицинской сестрой? Может быть, лучше и впрямь уехать в Индию, там так интересно! Или остаться в милом сердцу Саруме? Здесь у нее столько знакомых и задушевных подруг…
Джейн терзали сомнения. Она неторопливо пересекла клуатр и вошла в собор.
На стене висело потрепанное знамя Уилтширского пехотного полка. Скромная табличка гласила, что оно побывало в сражениях в Сицилии (1806–1814), в Соединенных Штатах Америки (1814–1815) и было утеряно во время бури на реке Ганг в 1842 году, однако найдено спустя восемь месяцев; в собор полковое знамя передали в 1848 году.
Джейн с волнением разглядывала выцветшее полотнище, напомнившее ей о воинской доблести и славе, о Крымской войне, о храбрости и отваге, о служении на благо империи… Внезапно ей стало неловко за свое беззаботное, легкое житье.
Старое полковое знамя и двадцатитрехлетняя девушка…
И тут Джейн вспомнились строки из любимой поэмы Вордсворта:
Ореол славы… В воображении Джейн возникли неведомые далекие края и героические подвиги. Она должна пожертвовать собой, посвятить себя служению на благо империи!
И Джейн поспешно отправилась домой – писать письма в больницы.
Джозеф Портерс, склонив в голову, пристально разглядывал водосток.
– Империя – залог прогресса и успеха, сэр! – энергично воскликнул Эбенизер Микельтуэйт, поверенный лорда Фореста.
– Да-да, разумеется, – рассеянно кивнул Портерс и осведомился: – Так что мы будем делать с водостоками и этими домами?
– А зачем с ними что-то делать? Они надежны и крепки, как банк Англии, сэр.
– Ах вот как! По-моему, это рассадник заразы. Того и гляди снова эпидемия холеры начнется.
Микельтуэйт исподлобья поглядел на собеседника: восторженная речь о будущем империи не принесла желаемого результата – Портерс упрямо возвращался к обсуждению водостоков.
– Предложенная вами перепланировка кварталов обойдется слишком дорого, – заметил поверенный.
– Ничего страшного, все расходы возьмет на себя город, – возразил Портерс.
– Не все, а только часть. Вдобавок придется увеличить муниципальный налог.
Они беседовали посреди одного из кварталов, у канавы, где собирались сточные воды с сорока близлежащих дворов; густая черная жижа стояла вровень с бортами водостока, даже зимой источая тяжелое едкое зловоние.
– Это не вода, а одни нечистоты.
– Между прочим, поблизости недавно колодец пробурили, обнаружили минеральный источник, – напомнил Микельтуэйт.
– Да-да, только вскоре оказалось, что вода текла не из родника, а из сточной ямы, потому и была мутной и с запашком. А люди ее пить пробовали, мистер Микельтуэйт.
У жителей старых кварталов Солсбери хватало причин для возмущения. Зараза распространялась по городу, потому что грязная вода застаивалась в средневековых водостоках и сливных каналах, не чиненных и неочищаемых уже несколько столетий.
– Солсбери называют английской Венецией! – возмутился поверенный.
– А я называю его мерзкой клоакой, – нетерпеливо оборвал его Портерс. – Мистер Микельтуэйт, вам и вашим хозяевам давно следует признать свое поражение. Я рекомендовал муниципальным властям провести полный дренаж квартала и проложить новые канализационные стоки и отводные каналы ко всем домам. Так что все это перероют, а вон те мастерские снесут… – Он кивнул в сторону дощатых хибар в два этажа. – Давно пора.
– Мы же их в аренду сдаем! – проворчал Микельтуэйт.
– Построите новые, будет что сдавать, – ответил Портерс и собрался уходить.
– Если бы не доктор… – недовольно буркнул поверенный.
– А как вы себе прогресс представляли? – с язвительной улыбкой спросил Портерс.
Борьба за очистку водостоков шла уже не первый год. О городских водостоках и отводных каналах кое-как заботились советники дорожного управления при муниципалитете, а канализационная система в старых жилых кварталах принадлежала владельцам кварталов, которые вообще ничего не предпринимали для ее поддержания в подобающем состоянии.
