Сивцов рассмеялся:
— Юношеское баловство, ротмистр! По выпуску из училища заказали всей ротой — на память, так сказать! К слову, по этому вот портсигару нашел здесь товарища по казарме — два месяца, как в Сарыкамыш прибыл…
Он хотел сказать еще что-то, но дверь Воробанова внезапно отворилась, и из нее вышел незнакомый Листку жандарм.
— Вот и славно получилось — ждать не пришлось! — весело прошептал Сивцов.
Жандарм, кивком попрощавшись, удалился.
— Постойте секунду, я доложу, — улыбаясь, предупредил Сивцов и прошел в кабинет начальника.
— Проходите, ротмистр, садитесь, — любезно пригласил Воробанов Листка, едва тот представился.
Листок прошел к столу и сел напротив. Генерал некоторое время смотрел на него и неожиданно расплылся в улыбке.
— Наслышан, наслышан, Алексей Николаевич, молодцом! Хочу выразить свою благодарность! О работе вашей будет доложено генералу Джунковскому и начальнику штаба Кавказской армии генералу Юденичу… Буду настаивать на достойной награде!
У Листка сжалось сердце — пока не поздно, надо доложить! Но, словно заметив его замешательство, Воробанов добавил:
— Не возражайте, Алексей Николаевич — все по заслугам!
Неожиданно улыбка слетела с лица генерала.
— Или вы хотели что-то сказать?
Во рту Листка внезапно пересохло. Он с трудом сглотнул и с вдруг напавшей хрипотой произнес:
— Я только хотел просить Ваше Превосходительство с моим поощрением повременить… До окончания Высочайшего визита, так сказать… Свой долг надобно выполнить до конца.
Воробанов долго смотрел на него, прежде чем ответить.
— Что ж, Алексей Николаевич, похвально, — медленно произнес он. — Я подумаю… Кстати, как сообщил генерал Джунковский, в Сарыкамыше государь намерен лишь вручить на вокзале заслуженные награды нижним чинам своего подшефного Кабардинского полка и, отслужив молебен в полковой церкви, отбыть на передовую. Посещение же госпиталя не предвидится… Что надлежит в это время делать, я думаю, вам сообщит штабс-капитан Авилов…
Глаза их встретились.
— Вы меня поняли, господин ротмистр?
Листок поднялся. В голове молнией проблеснуло: "Бестия, однако ж… Все от тебя исходит, сукин сын!"
Но вслух произнес:
— Так точно, Ваше Превосходительство… Я понял все…
— Что ж, в таком случае не смею задерживать!
Из штаба Листок вышел сам не свой. Теперь он не замечал ни суеты, творящейся вокруг, ни гомона собравшихся во дворе военных. Все перемешалось в его голове — Сивцов, кольцо, стакан, дурацкие предупреждения Авилова, гнусные намеки генерала…
Он глазами отыскал штабс-капитана и, пошатываясь, подошел.
— Что ж вы, Виктор Николаевич? Не могли предупредить прямо, о чем вас убедительно просили в приказном порядке?
Авилов поморщился.
— Здесь не место, Алексей Николаевич, выяснять отношения. Да и не время! Его у нас теперь в обрез… Едем к вам и подумаем, с чего начать!
Листок, не глядя на Авилова, неспешно натянул на руку кожаную перчатку, разгладил ее; надел другую.
— В "контору", уважаемый Виктор Николаевич, мы, положим, не поедем. А начнем с кабинета главного врача соседствующего со штабом госпиталя…
Он помолчал и вдруг в сердцах проговорил, быстро взглянув в глаза штабс-капитана:
— И все-таки вы совершили непростительную ошибку, Виктор Николаевич! И меня втянули в это дерьмо… Спрашивается, какого черта так рисковать?
— Я не намерен обсуждать это, господин ротмистр! — с раздражением ответил Авилов, перейдя вдруг на начальствующий тон. — И потрудитесь объясниться по поводу госпиталя!
Листок отвернулся.
— Что ж… Во всяком случае, мнение мое вы слышали… А времени у нас действительно нет! — Он помолчал. — Волчанову, перед тем как он покинул штаб, кто-то звонил, чему мы не придали значения. Звонить же должны были из госпиталя, поскольку там его и прикончили. А кто звонил — вот это мы и должны выяснить… А уж дальше будем прикидывать, что к чему!
Авилов посмотрел на ротмистра, как смотрят на некую впервые увиденную диковину.
— Так вы идете? — нетерпеливо спросил Листок.
— Да, черт возьми, иду!
В кабинете главного врача произошла наимилейшая сцена. Их встретил сам Семен Михайлович. Поздоровавшись, седой доктор вдруг сделал шаг назад, снял очки, потер их огромного размера платком, извлеченным, как по волшебству, из-под халата, и, водрузив линзы на нос, торжественным голосом произнес неожиданное:
— Господин ротмистр! Считаю своим долгом официально, в присутствии вашего коллеги, извиниться за происшедшее вчера во вверенном мне госпитале! И, конечно же, за свое недопонимание, которое я по незнанию всех обстоятельств дела проявил по отношению к вам. Простите старика, если сможете!
Он всплеснул руками:
— Боже! Поверить невозможно — шпион в госпитале! И это перед самым приездом Государя!
Листок перехватил руку старика.
— Это вы простите меня, Семен Михайлович, за вынужденную бестактность. Однако сами понимаете — была необходимость! Надеюсь, подобного уже не произойдет!
— Конечно, конечно… — растроганно проговорил доктор. — Гм… Чем же могу служить теперь? Вы же не только за этим пришли?
