— Я прошу прощения, я не знала, — прошептала Анита Кальмар. — Я не собиралась делать ничего подобного.
— Вы сами должны были ее раздавать?
— Да, и еще разложить жвачку по всей олимпийской территории.
— Выходит, вы знали, что Обок с вами здесь встретится?
— А Сун-Бон?
— Это моя связь. Я завербовала Сун-Бон давно.
— Вы знали других членов этой сети? Антиквара? Ок Цун?
— Нет.
— Где сейчас Обок?
— Я не знаю. Уверяю вас. Она наверняка не станет сейчас вступать со мной в контакт, раз вы нашли ее у Хюна, антиквара. Она должна меня остерегаться... — добавила Анита с некоторой грустью.
По ее взгляду Малко понял, что она все еще влюблена в террористку. В дверь постучали, и вошел человек с мрачным лицом, лошадиной челюстью, в очках без оправы и плохо сшитом костюме.
— Генерал Лим из корейского ЦРУ, — представил его генерал Ким.
Генералы начали долгий разговор между собой, который продолжался больше десяти минут. Иногда даже резкий. Майкл Коттер сидел и грыз ногти. Наконец они замолчали, и генерал Лим подошел к кровати, на которой лежала шведка.
— Мисс Кальмар, — сказал он строгим голосом на плохом английском языке, — мы очень огорчены тем, что только что раскрыли. Моя страна приняла вас с распростертыми объятьями, а вы нас так бессовестно предали...
— Я прошу прощения, — прошептала Анита.
— Если бы мы были в Пхеньяне, — продолжал он, — вас бы пытали, возможно, казнили бы. Здесь мы вам ничего не сделаем. Мы считаем, что вы тоже стали жертвой северокорейского терроризма. Вас даже сразу не вышлют, чтобы нам не потерять свой престиж.
— Спасибо.
Генерал Лим продолжал:
— Разумеется, надо будет сделать письменное признание, которым мы в случае необходимости воспользуемся. Продолжайте жить как обычно и ждите других инструкций.
Он попрощался легким кивком головы и вышел из комнаты. Полицейский, заворачивал жвачку в бумагу. Пришли другие и стали все фотографировать: труп отравленного полицейского, Аниту Кальмар, жвачку, Аниту Кальмар со жвачкой в руке... Настоящее кино. По лицу шведки текли слезы. Все это продолжалось более часа. Труп унесли. Малко был не в себе. Только генерал Ким продолжал курить свою трубку... Наконец воцарилась тишина. Труп унесли на носилках, вещественные доказательства завернули в полиэтиленовые пакеты. Два часа для Аниты прошли как двадцать лет.
Она была совершенно разбитая, с темными кругами под прекрасными голубыми глазами.
— Мне бы сейчас хотелось отдохнуть.
— Попозже, — сказал Малко.
Генерал Ким, Майкл Коттер и он оказались в коридоре. Генерал засмеялся своим обычным искусственным смехом.
— Если бы мой друг Лим был японцем, он бы сделал себе харакири! Я считаю, что его карьера в корейском ЦРУ закончена. Это он руководил расследованием дела Аниты Кальмар...
— Анита легко отделалась, — сказал Малко.
— Да, как подумаю, что она собиралась отравить наших атлетов, — вздохнул Майкл Коттер. — Эти северокорейцы — буйные сумасшедшие...
— Это черт знает что такое, — добавил Малко. — Они манипулировали Анитой, играя на ее чувствах к кореянке. Прекрасная работа.
Майкл Коттер, входя в лифт, махнул рукой.
— Теперь это уже не так срочно. Поскольку ее заговор раскрыт, сеть развалена и южнокорейцы ею займутся. Они не станут с ней обращаться так же, как с Анитой Кальмар, и если поймают ее — разрежут на куски...
— Я не согласен с вами, — сказал Малко. — Нужно найти Обок. И как можно скорее.
— Зачем? — спросил американец.
— Обок нечего делать в Сеуле так рано. Она могла доставить отравленную жвачку позднее. До Олимпийских игр еще несколько месяцев. А каждый день, проведенный в Сеуле, представляет для нее большой риск. Значит, есть еще какая-то причина для ее присутствия.
— Какая?
— Какая-то другая акция, — ответил Малко. — О которой Анита, возможно, и не знает. Или Обок могла попросить Аниту оказать ей невинную услугу, а за ней может скрываться страшная ловушка.
Генерал Ким вынул изо рта трубку.
— Думаю, что вы правы. Она нам сказала не все, и доводы мистера Линге безупречны. Обок Хю Кан сейчас в Сеуле для того, чтобы совершить какую-то акцию.
— Но атлетов здесь еще нет, — возразил Майкл Коттер.
Генерал Ким с ласковой улыбкой посмотрел на него.
— В Сеуле десять миллионов корейцев, мистер Коттер. Это тоже неплохая цель.
Обок Хю Кан разложила на полотенце патроны 25-го калибра и тщательно смазала их, перед тем как зарядить маленький пистолет «уник», который она носила прикрепленным повыше правой лодыжки в кобуре, сделанной как раз по его размеру. Вообще-то она никогда не доверяла огнестрельному оружию, но иногда оно было необходимо. Действуя руками, закаленными от долгих тренировок таэквондо, она одним ударом могла разбить затылок любому мужчине.
Обок стала делать зарядку.
