Они оба долго молчат.
– Серёж.
Света глотает слёзы.
– Света…
– Серёж. Я люблю тебя.
– Да. Света, спасибо. Я тоже тебя люблю.
– Видишь как.
– Да, хуйня какая-то.
– Да, правда.
– Ну, как есть.
Они неловко, как школьники средних классов, целуются. Света:
– У тебя есть чего-нибудь?
– Нет. Но можно сбегать.
– Давай. Я тут с чемоданами посижу.
Серёжа идёт в магазин (он тут рядом, магазины сейчас всегда рядом), покупает обычный набор –
Света:
– Тебя туда пустят?
– Да должны.
– Идиотская была бы ситуация: человек стучится в тюрьму, на смертную казнь, а его не пускают.
– Ну да, прикольно. Должны пустить.
Они некоторое время пьют, обмениваясь ничего не значащими репликами.
Серёжа:
– Знаешь… мне, наверное, надо уже идти.
– Ну давай. Когда-то это действительно надо сделать.
– Давай, да.
– Тут у нас ещё осталось до хренища.
– Ну, оставь себе. Возьми домой.
– Домой. Раньше у нас было общее домой. Теперь нет.
– Да. Это так.
– Не буду забирать ничего «домой». Не могу, не хочу.
Света берёт бутылку и бросает её в стену ближайшего жилого дома.
– И другую тоже.
Света берёт другую недопитую бутылку и тоже бросает её в стену ближайшего жилого дома.
Света:
– Вот так.
Они стоят примерно в двухстах метрах от входа в тюрьму.
– Ну, иди. Чемоданы сам дотащишь?
– Да, да.
– Иди. Не знаю, что ещё сказать.
– А ты мне сказала недавно, что любишь меня.
– Да, сказала.
– Значит, любишь?
– Ну, какое это сейчас имеет значение. Тебя скоро убьют, расстреляют из пулемёта, тело твоё разорвёт в клочья. Какая разница, люблю я тебя или нет? Тебя ведь уже фактически нет. Тебя нет, Серёжа. Понимаешь? Кого, что мне любить? Понимаешь или нет?
– Понимаю.
– Всё ты, Серёжа, понимаешь. Всегда ты всё понимаешь. Серёжа, а давай сделаем что-нибудь? Давай закажем «Яндекс. Такси». Давай поедем в Рязань, или в Кострому, или в Пермь, или в Хабаровск? Да, там можно! Любое место в пределах России! Давай рванём куда-нибудь! Давай рванём, остановимся в гостинице, поживём где-нибудь, потом ещё куда-нибудь? И тебя потом поймают, и меня, но хоть хорошо поживём, а? Деньги хоть потратим?
– Света… это всё фигня какая-то. До первого поста ментовского. И зачем тебе это? Я ладно, а тебе зачем?
– Да, действительно. Зачем. Зачем.
– Спасибо тебе.
– Да, пожалуйста.
– Правда.
– Да. Не выходят из нас Бонни и Клайд.
– Да.
– Кишка тонка.
– Ну да.
– А что, там ведь нормальные условия. Как в гостиничном номере. Это же не то что в сраном тюремном бараке.
– Да, там нормальные условия. Такие, хорошие. Питание хорошее.
– Питание хорошее.
– Да, питание хорошее.
– Да, да, питание хорошее. Это хорошо, когда хорошее питание.
– Света.
– Что?
– Может, хватит как-то уже?
– Серёжа, ну прости, но меня да, бесит вот это вот всё. Вот эта твоя забота о быте, такая трогательная. На фоне смерти. Вот эта твоя приземлённость на фоне смерти твоей же. Ты скоро умрёшь! Ты это понимаешь?! А ты всё о каких-то обидах на меня, о каких-то мерах комфорта! Серёжа, очнись! Когда я выходила за тебя замуж, я думала о тебе, что ты кто-то типа Хармса, Введенского, Друскина, Липавского, Мандельштама хотя бы! А ты?! Ты кто?
– Света, ну это смешно. Ты мне предъявляешь, что я не Хармс и не Введенский. Ну, прости меня, пожалуйста. Ну, как-то недотянул.
– Да. И ты меня тоже прости. Что-то я устроила такое. Ладно, давай, иди.
– Ладно, пойду. Ну, давай, Света.
– Давай. Прости, что я тебе тут наговорила.
– Да ладно, ничего нового.
Они неловко целуются.
– Ну, пока.
– Ну, пока. Пока.
Сгорбленная Света идёт куда-то. Сгорбленный Серёжа идёт в сторону ворот (двери) тюрьмы, таща за собой два чемодана и сумку.
Серёжа сидит в своей камере, очень похожей на гостиничный номер в примерно трёхзвёздочном отеле. Он сидит в удобном кресле перед компьютерным столом. На столе – монитор стационарного компьютера, перед монитором – Серёжин ноутбук. Стационарный компьютер предоставлен администрацией Комбината, а ноутбук принадлежит лично Серёже. Серёжа может пользоваться как тем, так и другим. Несколько в стороне стоят два раскрытых чемодана с вещами Серёжи. На одно из кресел накинута казённая, тюремная одежда Серёжи, надо сказать, довольно элегантная – серые джинсы, белая футболка с длинными рукавами, со шнуровкой, с красной широкой диагональной полосой посередине – очень похоже на форму аргентинского футбольного клуба
Серёжа может носить как тюремную, так и свою собственную одежду.
Вообще у Серёжи много степеней свобод, возможностей выбора. При всей незадачливости его положения.
