— Собери ребят, — наконец приказал он. — Надо решить, кто останется, кто пойдёт с гражданскими.
Когда все собрались, пришлось тянуть жребий. Жребий тянули так, чтобы сохранить структуру групп. В итоге остались Марио, Щербатый, Бэрримор, Хабибулин, Джанго и Македонец.
— Ну, командир, теперь мы тащим? — спросил Борзой. Но Вагнер покачал головой:
— Группу гражданских поведёшь ты.
— Почему? — возмутился Борзой.
— По кочану, — ответил Вагнер. — Будешь приказы обсуждать?
— Командир, — взволнованно начал Борзой, — Сашка… но как…
— Ты нас с братвой не хорони, — приказал Вагнер. — Бог не выдаст, свинья не съест. Сбереги гражданских — мы тут прикинули, что выйдете вы в серой зоне, так что всякое возможно. Сведения о реакторе сразу же передай в штаб.
— Не учи учёного, — проворчал Борзой, теряя остатки субординации.
— Да ты, парнишка, совсем Борзой, — улыбнулся Вагнер и, притянув парня к себе, крепко обнял. — Ты правда не хорони нас. Выберемся: говорят же, что мы — лучшие в аду. Но если что, команда на тебе, понял?
Тот коротко кивнул.
— А теперь иди собирай народ. Аты-баты, кому говорю!
Борзой и «проигравшие» поспешили выполнять приказ. Бианка направилась было за ними, но Вагнер её остановил:
— Погодите, леди. Вы не забыли, что за мой ответ на ваш вопрос вы обещали ответить на мой?
— Не забыла, — кивнула Бианка, хотя на самом деле это совсем вылетело у нее из головы.
— Что вы думаете о Борзом? — спросил Вагнер.
— Он — хороший командир, — подумав, ответила Бианка. — И… у него трудная судьба.
— То, что он хороший командир, я и сам знаю, — сказал Вагнер. Тем временем спасённые в сопровождении бойцов двинулись к выходу. Бойцы то и дело посматривали на командира и оставшихся с ним. — И про судьбу его мне известно. Как вы к нему относитесь? Только честно.
Бианка почувствовала, что краснеет.
— Мне… он… нравится, — медленно проговорила она. — Но…
— К слову «но» плохая рифма, — улыбнулся Вагнер. — А в таком деле никаких «но» быть не может. Мишка — умный, честный, надёжный; сильный, добрый, отзывчивый. Но он очень неприспособленный к обычной жизни. Тюрьма да война — вот и всё, что он видел. Если сможете, позаботьтесь о нём. Даже если у вас в Венгрии кто-то есть — всё равно не бросайте парня.
— Вы думаете, что погибнете? — тихо спросила Бианка. Вагнер не ответил, и она добавила: — Я не брошу… Мишу. Его зовут Миша, я правильно поняла?
— Да, — ответил Вагнер. — Борзов Михаил Сергеевич. А теперь догоняйте остальных. Хотя Борзой без вас точно не уедет.
— А вы думаете, он… — начала Бианка.
Вагнер кивнул:
— Он вас пигалицей называет. Платок ещё не дарил? Не бойтесь, подарит, как только найдёт.
«Какая разница, как он меня называет? — подумала Бианка, направляясь к коридору, ведущему из этого места, где ей внезапно стало очень неуютно. — Надеюсь, я не заблужусь тут в коридоре?»
Её опасения были напрасны — у входа в коридор ждал угрюмый Борзой.
— Все на месте? — спросил Борзой, последним забираясь в машину. Огромный самоходный командный пункт на базе тягача МАЗ вместил всех беженцев и даже позволял расположиться довольно комфортно. — Никого не забыли? Точно все?
Удовлетворившись ответами, он повернулся к двери:
— Ну и как эта чёртова дверь закрывается? Ни ручки, ни…
Бианка, сидевшая у самого выхода на откидном сиденье поближе к Борзому, смотрела на дверь и первая увидела…
…как откуда-то снизу в проём влетает и падает на пол с тихим стуком яйцевидная граната. Время дрогнуло, стало тягучим, как патока. Бианка вскрикнула. Борзой, быстро глянув вниз, пинком вышвырнул гранату из салона, а затем, обернувшись к ней, перегородил собой проём медленно закрывающейся двери. Раздался взрыв…
Иногда ты не думаешь: вообще, нет времени, надо действовать.
Когда раздался взрыв, я швырнул Щербатому брелок — в критической ситуации это означало «остаёшься за главного» — и бросился в коридор, куда ушли мои люди. Добежал быстро.
Наверно, один из противников был не убит, а ранен. Или просто где-то затаился, они, сучье племя, чуть что, в схроны лезут. И когда все гражданские оказались на борту «Редута», швырнул внутрь гранату. Наших спасла быстрота реакции Борзого — он успел выпинать гранату из машины и перекрыл собой проход. Тот гад погиб, Борзому тоже досталось неслабо, но он был жив[31]. Других раненых не было, только у Бианки осколок оставил на щеке длинную царапину. А вот Борзой… хотя основной поток осколков сдержали каска и бронежилет, но плечи и ноги моего заместителя сильно пострадали.
— Чего стоим, кого ждём? — проорал я сидевшему за рулём, точнее, за рычагами Боцману, помогая затащить раненого на одну из скамеек вдоль бортов. Над ним уже хлопотали — Бианка и другие спасённые, мешая друг другу, бросились сдирать окровавленную ткань с рук и ног, обрабатывать раны… — Живо выезжай из этой жопы, нам ещё через серую зону прорываться. Джейсон, связь мне с Хабибулиным!
— На связи, — донеслось из рации намного громче, чем обычно.
— Я к местной радиосети подключился, — пояснил Джейсон, — канал узконаправленный, не засекут.
