В молчании больше нет ни враждебности, ни отчаяния, только покой. Глаза у меня слипаются; чай крепкий и горячий, костер почти не дымит, и хорошо и уютно сидеть так, в тишине, поглядывая на крупные низкие звезды; и хорошо и уютно будет подставить холоду пылающее от огня лицо, а потом залезть в палатку, снять наконец жесткую, прокопченную, слишком многослойную одежду, и вытянуться в спальнике в полный рост, и совсем не думать о том, как все обернется утром.
– Кипяток кончился…
– Давай еще.
Я запихиваю в чайник большие листья бадана, кожистые, темные и сморщенные, как измученные злым солнцем и глухим молчанием лица. Утаптываю их ложкой. Каких глупостей стоит Млечный Путь? Я не уверена, что хочу знать здравый ответ.
…На поляне ржет конь, второй подхватывает. Ася вскидывает голову; ее глаза широко раскрываются и тускнеют. Звякает железом о камень, быстро шуршит по траве и затихает. Из темноты доносится мощное фырканье. «Да стой же ты, пропастина», – слышится невнятный хриплый тенор, и что-то увесистое мягко ударяется о землю.
Ну вот и все, думаю я. Вот и все.
– А я смотрю – костер горит, дай, думаю, гляну, опа – девчонки какие-то. А это ты… А ты тут чего?
Вопрос, на который у меня нет ответа. Я тут чего – сообщница? Нянька? Провокатор? Конвоир? Беспомощная овца на веревочке обстоятельств? Ленчик ответа не ждет. Привязав коня, он плюхается на бревно, крепко расставляет ноги, утверждаясь на неровной поверхности. Ася торопливо двигается, освобождая место; кажется, сейчас она вцепится в мою руку.
Ленчик маленький, тощенький, с загорелым дочерна залысым лбом, быстрыми глазками и подвижной физиономией, морщинистой и в то же время детской, как будто он и не рос никогда, только старел. Ленчик – чистое явление природы. Нельзя сопротивляться дождю; можно укрыться на время, можно даже спрятаться надолго, но все равно промокнешь. Ася теперь может твердить свое «нет» сколько угодно – он просто не услышит. Смоет прямо на базу.
– Чайку-то нальешь? – просит Ленчик. – С обеда мотаюсь, мне бы…
– У нас бадан. – Я тянусь за своей кружкой. – Но горячий.
– Чего это, Аркадьевна вас голодом, что ли, отправила? – гыкает Ленчик. – Все экономит, да? Помню, я раз с вашей группой пошел, так она нам…
У моего плеча чуть шевелится Ася, и я медленно отставляю кружку.
– Эй, эй, – спохватывается Ленчик, – давай наливай, раз горячий, и бадан попьем, что с вами поделаешь… Я-то вот только с Кучындаша поднялся, махом долетел…
– Быстро ты, – с сомнением говорю я. Аркадьевна, наверное, с ума сходит, раз даже Ленчика погнала, а у нее давление… Я должна была сделать намного больше. Но, видно, нужен кто-то третий, чтобы я хотя бы притворилась, что зла. Я невольно отстраняюсь от Аси – маленькое предательское движение. Ася каменеет, и только тогда я замечаю, что́ сделала. Хочется спрятать лицо, и я принимаюсь поправлять костер. Я чувствую себя шалопутной лайкой, которая из интереса увязалась за чужими, а теперь неистово машет хвостом, зная, что сейчас ее отволокут домой. И веревки не надо: свистнут – побежит сама.
Но рано или поздно мы все равно вернемся, правильно?
– Костя там матерится, наверное, – мрачно говорю я.
– Костя-то? – вскидывается Ленчик. – А кого ему материться, он вот только из похода сегодня. – Ася снова чуть шевелится в темноте. – Зарплату забрал и сразу на своем уазике в деревню рванул. Кого ему материться, группа хорошая, довольные все спустились, вот у меня нынче была группа, так они… – Он с хлюпаньем втягивает в себя чай, морщится. – Вот скажи, что у тебя еще и сахара нет, – возмущается он.
Я кошусь на Асю, и та едва заметно качает головой.
– А Генка? – спрашиваю я, пока Ленчик собирает лицо в сложную гримасу, готовясь снова отхлебнуть.
– А что – Генка? – переспрашивает он. – Генка тогда с нами не ходил…
– Ты его сегодня видел? Говорил с ним? – Я едва сдерживаю раздражение. Ленчик кивает. – Так что, сильно он злится? Он где сейчас, в Муехту поехал?
– Не-е, когда я уезжал, с туристами и Аркадьевной пиво пил. Он же с Костяном ходил, отдыхает теперь, чего ему злиться? А что, у них случилось чего? Они ничего не говорили, вроде все довольные…
Ася вдруг оседает и вцепляется в мой рукав. Да что ж это такое…
– И что, – краем глаза я вижу, как Ася, зажмурившись, отчаянно мотает головой. Дергаю локтем, освобождая руку из костлявой хватки. – И не ищут нас?
– А кого вас искать? – удивляется Ленчик.
– Пойду-ка еще воды притащу, – бормочу я.
