Вторая половина первого дня на забайкальской земле мало чем отличалась от первой. Разочарование новоселов было связано с бытовыми проблемами. После сна «германцы» по-человечески не могли умыться. В их комнате, как оказалось, отсутствовали запасы привозной воды. В подразделениях стояли большие бачки с водой, которые находились под неусыпным контролем дежурного по роте. Солдату для питья в день выдавалась одна фляжка воды. В офицерском общежитии в каждой комнате также стоял небольшой бачок с питьевой водой. Ни бачка, ни воды в комнате для вновь прибывших не оказалось. После многоэтажного мата Игорь решился идти на водный промысел. Вскоре он пришел довольный, неся большой солдатский бачок с водой. В этот же день у Евы от «разнообразия» пищи разболелся желудок. Общий туалет, представляющий собой довольно примитивное сооружение из березовых досок, находился неподалеку от офицерского общежития. Ева очень долго рассматривала это допотопное сооружение, дабы не попасть в ту часть туалета, где на одной из досок была коряво написана большая буква «М». Женский «отдел» туалета стоял без всяких обозначений. Новенькая, несмотря на это, ускоренным шагом рванулась туда, куда она уже ни один час «примерялась». Женский «отдел» представлял собой полное подобие той же уборной, что была и в ее родной деревне Водяное. Отсутствовало только сердце-образное очко. Вместо них были изношенные шины от автомобилей, по краям которых лежали мощные доски…
Красивая блондинка, совершая вынужденный визит по нужде в туалет, видела «раздевающие» взгляды солдат, которые стояли маленькими группками неподалеку от приятного заведения и курили. Ева в душе кляла себя за то, что ее муж не генерал. Ее злило и то, что не сообразила дать кому-либо из больших военных чиновников на «лапу», чтобы избежать службу в таких дырах.
Явно не германский образ жизни на забайкальской земле к вечеру «взвинтил» молодую пару до предела. Особенно бесилась Кротиха. Ее раздражало буквально все: и эти климатические условия, и эта бытовая неустроенность, и эти солдаты… Злил ее и Игорь, который узнав в штабе о том, что его будут «трудоустраивать» только через десять дней, решил давить на «массу».
Поведение мужа делало равнодушной ко всему и Еву, которая к обеду последовала примеру «прапора». Женщина, лежа в постели и слушая надрывный храп мужа, некоторое время не спала и думала. Все мысли сводились к одному. У нее с Игорем здесь не будет хорошей жизни. От этих мыслей храпящий все больше и больше отдалялся от нее…
Игорь проснулся где-то под вечер. Его очень обрадовало «горизонтальное» положение своей супруги. Через открытую форточку комнаты гремела музыка. На плацу осуществлялся развод караулов. Кузьмин быстро одел свою форму и решил прогуляться по территории части. Прогулки, как таковой, во военному городку не получилось. Все, кого он встречал в это время, были выше его по званию. Игорь то и дело козырял офицерам. Пару раз он даже козырнул страшно худому «прапору». Новенький боялся «нацепить» на себя каких-либо приключений. Он прекрасно знал то, что незнакомые офицеры очень редко прощали «неуважение» подчиненных.
После некоторого раздумья Кузьмин решил забежать к дежурному по части. В помещении находился только помощник дежурного по части, прапорщик. Несмотря на относительную молодость, голова военного была вся седая. Прапорщики разговорились. Военные весело засмеялись и крепко обнялись, когда узнали то, что они служили в ГДР в одном и том же полку. Прапорщик Сурков военный городок в Давельбурге покинул ровно десять лет назад. Он, как и Игорь, был очень доволен тем, что через столько лет встретил своего «кореша». Через полчаса Сурков сдал наряд и пригласил Игоря к себе в гости. Сурков жил не на территории части, а неподалеку от нее, в небольшой деревушке Рыбино, где родилась его жена. Жилье военного и его жены даже домом нельзя было назвать. Это была просто небольшая деревянная постройка, состоящая из двух половинок. В каждой из них стояла небольшая печь. В доме все было армейское: две кровати, два шкафа и несколько табуреток. На этом заканчивался в основе весь «шик» внутреннего убранства жилья.
К радости Игоря хозяйки в доме не оказалось. Хозяин в какой-то мере также был рад тому, что он уже год холостяковал. Ему порядком надоело повседневное нытье своей толстой жены, которая не имея детей, все время сидела и читала книги. Телевизора в доме не было по причине того, что гористая местность не позволяла принимать телепередачи. Только после второго стакана водки однополчане по-настоящему разговорились. Пьяный Виктор Сурков ничего хорошего о своем «родном» крае не сказал. И это тоска, безысходность от нового друга передавалась только что приехавшему «германцу«. Игорь Кузьмин все пил и пил…
