На вокзале по радио объявили о прибытии очередного поезда. Ева, гуляя по перрону, эту информацию пропустила мимо ушей. Остальные поезда ее не столько волновали. До отправления поезда, следующего в сторону Молихова, оставалось больше двух часов. Через несколько минут «чужой» пассажирский поезд прибыл на станцию. Женщина с глазами полного равнодушия, прижавшись спиной к стойке газетного киоска, стала «глазеть» на выходящих из вагонов пассажиров. Неожиданно мимо нее ускоренным шагом прошел военный, который был высокого роста и статный. Офицер был в фуражке с высокой тулией и с красным околышем. Ева лицо мужчины не видела. Она успела заметить только его спину. Военный шел ускоренным шагом в сторону купейного вагона только что прибывшего поезда. Потом Кротиха увидела как офицер легко поднялся в вагон и исчез. Через несколько минут военный появился опять, но не один. Мужчина поочередно «принял» из вагона ребенка, затем женщину. Женщина, оказавшись в объятиях военного, стала страстно целовать его лицо и губы. При этом она почему-то плакала. Возле целующихся «путался» в их ногах небольшого роста мальчишка, который был одет в теплое пальто. Шея его была перевязана красным шарфом.Сердце Евы Крот неожиданно с болью екнуло. Она уже нисколько не сомневалась в том, что офицер, который очень быстро спешил к купейному вагону, был никто иной как Санька Клюкин, молодой командир полка. Через пару минут, а может даже и больше, офицер взяв в одну руку небольшой чемодан, на другой его руке сидел счастливый мальчишка, направился в сторону выхода в город. За капитаном, смеясь и плача, шла женщина. Ева, дабы не попасть на глаза счастливой парочке, быстро спряталась за обратной стороной газетного киоска. Женское любопытство победило Кротиху. Она, словно озорной мальчишка, высунула голову из-за своего укрытия. Офицер и его сын в этот момент Еву мало интересовали. Блондинку, как женщину и как некогда невесту Саньки Клюкина, интересовала та, которая была женой молодого командира полка. Кротиха, словно загнанная мышка, быстро зыркнула глазами на жену своего бывшего жениха. В своих представлениях и догадках о жене Клюкина Ева не ошиблась. Она была подстать своему мужу. Женщина была только чуть ниже ростом офицера, такая же стройная как и он. Длинные черные волосы, часть которых ниспадала на плечи, прекрасно сочетались с ее смуглым и чистым лицом. Брюнетка была даже чем-то похожа лицом на своего мужа. От этого определенного сходства двух людей на душе Евы стало нестерпимо больно. Она, не зная почему, резко выбежала из-за своего укрытия, и схватив в руку чемодан, не пошла, а побежала в противоположную сторону от тех, кого она так внимательно рассматривала несколько минут назад. Метров через пятьдесят бегущая остановилась. Ей дышать становилось все труднее и труднее. Затем женщина под воздействием какой-то неведомой силы повернулась на сто восемьдесят градусов и застыла. Военный со своей красивой женой и маленьким сынишкой неспеша спускались вниз по лестнице. Через несколько секунд они исчезли из поля зрения молодой блондинки, которая со слезами на глазах продолжала за ними наблюдать. После того, как они исчезли, и скорее всего, исчезли из ее жизни навсегда, Ева стала рыдать. Она плакала так сильно, что кое-кто из снующих по перрону пассажиров приостанавливался, надеясь оказать хоть какую-либо помощь плачущей женщине. Ева на зевак внимания не обращала. Никто из них не мог помочь ее горю, кроме того, кого она сейчас только видела. Клюкин от нее ушел гордый и чистый, ушел как настоящий мужчина, ушел навсегда. Красивая блондинка также поняла и то, что она проиграла свою партию в жизни этому скромному мальчишке в военной форме, даже несмотря на то, что она была красивой и питала надежды на большее право быть счастливой, чем этот гордо идущий капитан со своей женой. Ева Крот, немного постояв на перроне, уныло поплелась в зал ожидания, где она могла ожидать только поезд, но не счастье, которое она только что потеряла и потеряла навсегда…
Поезд в Молихов пришел утром. Ева неспеша покидала свое купе, торопиться ей было некуда. Этот город для нее был уже знакомый и даже родной, однако никто ее здесь не ждал. Близких родственников и друзей у Кротихи не было, кроме Нины Лесковой. С этой женщиной блондинка связывала очередное «вхождение» в этот город, да и в свою жизнь. В поезде бывшая «германка» несколько раз «прокручивала» варианты предстоящей встречи с Ниной. Кротиха очень сожалела о том, что за все годы пребывания в Германии, она так и не удосужилась написать коротенькое письмо своей наставнице. И не только это портило настроение красивой пассажирке. Ева, прекрасно зная о всевозможных дефицитах в родной стране, в душе себя казнила за то, что она также не соизволила отправить посылку с какой-либо дефицитной тряпкой для Нины Николаевны и ее сына.
